Чарльз Стюарт еле удержался, чтобы не по-мужски расплакаться, узнав об отъезде Робби.
– Это хорошо, – буркнул он брату. – Тебе нужно вырваться из этой суеты, волнений и пеленок, иначе закутают крепче, если позволишь; вдали же от дома никто не будет беспокоиться о том, что ты ешь и пьешь, много или мало спишь – сможешь дышать свободно. Но, – сглотнув слезы, с трудом продолжил, – мне будет не хватать тебя.
Робби нежно дотронулся до его плеча. Несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте, они были почти одинакового роста.
– Мама поставила условие, чтобы меня сопровождал Иона, – кисло сообщил брат.
Иона, крепкий молодой раб, чуть старше хозяйского наследника, ежечасно следил, чтобы он, не дай Бог, не сделал какого-либо самостоятельного шага, если его может сделать другой; а так как ему никогда не разрешалось отходить от Робби – исключение составляло семейное окружение, – слуга получил от трех сменявших друг друга американских учителей такое же прекрасное образование, как Робби и Чарли.
Чарли пожал плечами.
– Ионе тоже понравится Оксфорд. Как хотелось бы мне отправиться туда с тобой, – пробормотал он.
– Я предложил это папе, – ответил Робби с сожалением, – но он возражает, боясь нашей одновременной гибели в море. – Чарльз Стюарт поднял выразительные брови, и брат уловил скептицизм, отразившийся в его взгляде. – Знаю, знаю, – проговорил он, – но, возможно, после того, как я уеду… ты останешься один… Думаю, папа будет к тебе более справедливым.
Чарльз Стюарт писал брату в Вильямсбург каждую неделю, но никогда не упоминал о тех отношениях, которые сложились у него с отцом.
– Можешь объезжать со мной поместье, – отрывисто грубо сообщил Джеймс Дуглас младшему сыну через неделю после отъезда Робби. – Учись управлять хозяйством – брату потребуется кто-нибудь, умеющий это делать за него, когда умру.
Всем сердцем Чарльз Стюарт любил каждый колышек и камень, поля и растения, ручейки и деревья, являющиеся частью Глен-Оукса, всегда зная, что это место никогда не станет его собственностью, тем не менее надеясь на кусок земли, который найдется и для него и напомнит этот; неважно, будет ли он меньше или больше, – только бы принадлежал ему.
– У меня что, никогда не будет собственного участка? – спросил он отца с непохожей на него робостью.
– Ты – второй сын, как твой дядя Гордон, – ответил Джеймс Дуглас, которого забота об интересах Робби сделала более жестоким, чем он сознавал это сам. – Тебе ничего не достанется кроме того, что я выделю – дом и достаточное обеспечение на всю твою жизнь, если согласишься управлять Глен-Оуксом за Робби: он недостаточно крепок для этого.
ГЛАВА 40
В апреле 1775 года после почти четырех лет со дня отъезда из Йорктауна в Лондон Роберт Брюс Гленденнинг вернулся домой в Вирджинию, но не тем слабым пареньком, каким был прежде, а переросшим на целый дюйм брата, и таким же сильным, как и он, но в плечах и груди – еще шире; глаза сделались ясными, цвет лица от долгого пребывания на море приобрел здоровый коричневатый оттенок, голос окреп, походка изменилась – стала быстрой; хорошо сложенный и удивительно красивый лицом – одним словом, достаточно здоровый и благополучный, он доставлял радость родителям.
– Вот так паренек, – дрожащим голосом обратился Джеймс Дуглас к своему долго отсутствовавшему сыну, перейдя на родной диалект, что всегда делал только в минуты душевного волнения. – Не могу поверить, что это ты.
Джинни Мария плакала, не скрывая слез, обнимая его. Три замужние сестры порхали вокруг, целуя и представляя своих мужей. Чарльз Стюарт стоял в стороне, ожидая.
Ему не пришлось долго ждать – Робби подошел к нему большими шагами, они крепко пожали друг другу руки и, обменявшись вопросительными взглядами, молча признали, что ни время, ни долгая разлука, ни неразделенные знания не уменьшили их любви друг к другу.
Со своим обычным пренебрежением к чувствам всех других людей, кроме собственных, Джеймс Дуглас прервал встречу сыновей.
– Где этот негодяй Иона? Почему не принес твой багаж?
– Иона? – Робби, подмигнув Чарли, небрежно отвечал отцу: – Я освободил его два года назад, сэр.
– Ты… ты… – Джеймс Дуглас Гленденнинг поперхнулся вином, которое принес в связи с возвращением сына. Подняв руки, чтобы постучали по его спине, заговорил снова: – Освободил мою собственность, сэр? – спросил он с жесткостью в голосе, которая обычно предназначалась только для Чарли.
– Нет, в самом деле, па! – воскликнул Робби. – Я бы никогда не осмелился. Но разве ты не помнишь… как на мое десятилетие привел Иону в дом и сказал, что это подарок для меня?
Лицо Джеймса немного побледнело.
– Но это просто так говорится, – раздраженно сознался он. – Я предполагал, что ты поймешь.
– Вычитай стоимость Ионы из моего квартального содержания до тех пор, пока не погашу долг, сэр, – примиряюще предложил Робби.
– Глупости! Раз уж дело сделано, нечего жалеть об этом, к тому же не нахожу, что ты страдал из-за его отсутствия. Но что толкнуло тебя на такой легкомысленный поступок, парень?
Робби пожал плечами.
– Однажды летом мы поехали в Корнуолл, и он влюбился там в дочь богатого рыбака – а она в него – и стал так страдать от любви к ней, что от него не было никакого толка. Поэтому я благословил их двоих и перетанцевал на свадьбе с половиной девушек Корнуолла. Прекрасная это была любовь. – Робби снова наполнил свой стакан.
– Робби, дорогой, – заворчала обеспокоенно мать. – Не следует пить второй стакан – это плохо подействует на твой деликатный желудок.
– Вот удивились бы в Оксфорде, послушав тебя, мама, – ласково ответил Робби.
– Оставь мальчика в покое, Джинни, – прервал ее отец. – Нечего нежить его, как девушку. Робби теперь мужчина. – Он повернулся к сыну и наследнику. – Ты уверен, парень, что не утомился от путешествия? Может быть, хочешь отдохнуть до обеда? Скоро начнут собираться все соседские семьи.
– Ничуть не устал, но не возражал бы, чтобы помыться и переодеться. Чарли, бродяга! – Он весело похлопал брата по спине. – Пойдем со мной, введи меня в круг последних новостей в округе.
В спальне братья сжали друг другу плечи, а затем в едином порыве крепко обнялись.
– Скажи правду об Ионе.
– Правда, что влюбился в дочь рыбака, но признаюсь, еще на пути через Атлантический океан я пообещал освободить его, как только он захочет этого. По собственной воле Иона оставался со мной еще в течение двух лет, чтобы усвоить то, что изучалось в Оксфорде. – Он улыбнулся Чарли. – Я экзаменовал его по всем предметам, которые изучал сам, неудивительно, что его знания иногда оказывались лучше моих.
