Она усаживается на место, в то время как Бретт спускается по лестнице, держа в одной руке клюшку для гольфа, а в другой телефон. Он выжидающе по очереди смотрит на женщин, а затем трясет телефоном.
– Ну что? Что это должно означать?
– Дерьмо! – Линда первая приходит в себя и достает свой телефон. – У меня здесь нет сигнала.
Выясняется, что ни у Сары, ни у Мэгги тоже нет.
– Wi-Fi. – Сара начинает паниковать, чувствуя себя так, словно у нее разом отняли способность видеть и слышать. – Здесь есть Wi-Fi?
– У проектора есть роутер, – кивает Линда, подходя к нему.
– А что говорится в этом сообщении? – спрашивает Сара.
– Сыграй игру. – Бретт издает фальшивый смешок и пожимает плечами.
– И?
– И больше ничего. Это все. Сыграй игру.
Сара трясет головой:
– Должно быть что-то еще. Не может быть…
– Кто вы такие?
Отпрянув назад, Сара давится последним словом, зажимая ладонями рот. Слова донеслись из-под наволочки. Хриплый голос с американским акцентом. Бретт, как ящерица, облизывает губы.
– А ты кто такой?
Мужчина кашляет, забрызгивая свой импровизированный капюшон красными точками:
– Вы, членососы, приходите в мой дом посреди ночи, избиваете меня до полусмерти. Приковываете, как какую-то гребаную собаку. И ты же еще спрашиваешь меня, кто я такой?
Линда, копировавшая что-то в свой телефон с обратной стороны роутера, переводит пустые глаза на Бретта.
– Используй клюшку. Лучший результат дают суставы. Колени и локти.
– Что? – взвизгивает Сара, но Бретт уже отводит назад клюшку, примеряясь. – Не надо!
Он бьет. Только в последнюю секунду меняет направление и ударяет клюшкой по перилам с таким оглушительным грохотом, что мужчина вскрикивает:
– Пол! Пол Бенишек! Черт!
Бретт застывает. У него поникли плечи, а сам он чуть не выронил клюшку. Саре, съежившейся от страха, отчетливо виден ужас на лице Бретта, безошибочное узнавание во взгляде.
Он знаком с ним. Он не узнал его в темноте у входа, но он его знает.
Она открывает рот, чтобы сказать об этом, но не успевает.
– Ребята… – очень тихо зовет Мэгги с другого конца комнаты. – Ребята!
– Чего? – рявкает Линда, которая тоже не сводит глаз с Бретта.
Но Сара уже знает, чего. Едва повернувшись и посмотрев на юную американку, она все понимает. Она много раз видела выражение, которое сейчас застыло на лице Мэгги. Впервые она увидела его у врача УЗИ – его образ еще долго преследовал ее во снах – того, который так и не обнаружил сердцебиение. Саре становится дурно.
– Ной, – шепчет Мэгги, глядя вниз на запекшуюся кровь на своих руках. Она неумело прижимает два пальца к его шее. – Ной мертв.
56
София
В ожидании, пока ее изнасилуют, София представляет свою идеальную свадьбу.
Много часов назад она пришла к выводу, что такая развязка неизбежна.
Не свадьба, а сексуальное насилие над ней. Ее изнасилование.
Эти незнакомые люди, к которым она никогда не проявляла ни малейшей враждебности, хотят причинить ей боль самым отвратительным способом, который только можно себе представить. А потом они могут ее убить. Погасить ее свет. Она умрет за полторы тысячи миль от Эстонии и своей семьи и даже не знает, за что. Не имеет ни малейшего представления. Но жизнь, или, вернее, смерть, иногда бывает жестока. Жестока и бессмысленна. Ей хватило двадцати пяти лет, чтобы многое понять.
В течение долгих первых часов – невозможно точно сказать, сколько она здесь находится, – она не могла сдержать воображение. Гадала, как они это сделают. Порежут ли они ее. Или изобьют. Насколько изобретательными они могут быть? Когда они впервые зашли в комнату – а это было, наверное, ближе к рассвету, ее мочевой пузырь отказал. Один из мужчин рассмеялся. Это был такой искренний смех, какой можно услышать от ребенка после громкого пуканья, и он заставил ее расплакаться от стыда.
Она думает, они из Западной Африки. Наверное, Гана или Либерия. Их всего трое. Они разговаривают на своем родном языке, одеты в какие-то рваные обноски, в каких обычно ходят беженцы, разбившие палатки в центре города, и в них чувствуется отчаяние. Однако они вообще не прячут свои испещренные шрамами лица, и это начинает ее пугать. Как будто они уже убеждены, что ей никогда не предоставится возможности описать их внешность. Как будто уже никогда не наступит этого после. Для нее не наступит.
Когда она впервые в этом месте заснула, ей приснился крысолов.
В их доме в Таллине было полно грызунов, но Софи пугали не крысы, а крысолов. Это был толстяк в грязной спецодежде с бегающими голодными глазками. Он раскладывал яд и ставил мышеловки. Иногда мыши выживали, и София обнаруживала их утром, пришпиленными к доске, со сломанными позвоночниками и вывалившимися внутренностями, свисающими багровыми лентами. Из-за этого София купила более гуманную ловушку, представлявшую из себя пластмассовый туннель, который наполняла арахисом. Когда мышка попадала внутрь, дверца мягко закрывалась за ней, чтобы на следующее утро ее можно было выпустить где-нибудь подальше. Механизм идеально срабатывал, и мыши физически оставались невредимы… но все равно каждый раз погибали. София не замечала никаких повреждений, никаких травм. Наконец, когда шестой или седьмой раз это повторилось, она набралась смелости и спросила у крысолова, почему такое происходит.
– То, что ты делаешь, жестоко, – сказал он ей. – Мыши, попавшие в ловушку, умирают от страха.
Он вернулся, чтобы сказать ей это во сне. Мыши, попавшие в ловушку, умирают от страха.
С тех пор она много спит. И сейчас ей снится Ной.
Эти люди втянули его в это. Она не знает, почему и как они добрались до него, но сегодня вечером она слышала его голос. Услышала через динамик, он был таким испуганным, таким сломленным. Она готова на все, чтобы избавить его от этой боли. Она заперта в грязной квартире, ожидая, когда на нее нападут, но ей все равно невыносима сама мысль, что ему грозит опасность. Через что бы ему ни пришлось пройти, она молится, чтобы он был в безопасности.
Она представляет их свадьбу. Только без Эйфелевой башни. Без террасы. Без гостей.
Один лишь Ной, и это важнее всего.
«Он придет, – успокаивает она себя. – Ной придет за мной».
И чем больше проходит времени, тем больше сил ей требуется, чтобы верить в это.
57
Пятый игрок
У Линды начинает болеть голова. Все пошло наперекосяк.
Француз мертв. Сара с Мэгги в шоке, обе уселись на диване, и толку от них, как от козла молока, пока Бретт пытается получить ответы пресловутого шестого игрока.
Они все подключили свои телефоны к Wi-Fi, использовав пароль, наклеенный на обратной стороне роутера, и всем пришло одинаковое сообщение из двух слов.
«Сыграй Игру».
Полу Бенишеку явно не по себе, но он проявляет удивительное упрямство. Или он просто тупой. Каждый раз, когда он кашляет, а это случается все чаще и чаще, кровь забрызгивает внутреннюю часть его хлопкового колпака. В результате получается зловещий, бордовый тест Роршарха, который все время усложняется. Мисс Мэлоун, на что, по-вашему, похоже это пятно крови?
– Ты убил парня, – говорит Бретт Бенишеку. – Раскроил его голову клюшкой для гольфа.
– Самооборона, придурок. Вы ко мне вломились. Это дерьмо… не сработает на мне. – Бенишек в очередной раз закашливается, выдавая еще больше кровавых брызг. – Если вам нужны наличные, то вы зря пришли.
– Дело не в деньгах.
– Тогда кто вы такие? Что вам от меня надо?
Бретт ненадолго задумывается, помахивая клюшкой для гольфа как маятником.
– Мы незнакомцы. Пятеро незнакомцев с разных концов света. Мы встретились сегодня впервые. Мы получили сообщение приехать ночью сюда, в этот коттедж. Нам велели приехать и найти тебя, Пол.
