Однако Ита заподозрила, что лучше такого не делать. Фиг её знает, как работает логика тейинок. Вдруг она посчитает, что маи, к тому же беременная девочкой, стоит дороже, чем даже собственный племянник… Может такое случиться? Хоть и маловероятно, но может. Она ведь уже успела поразить бывшую рабыню своей заботой и – более того! – уважением, которого свободная дама по определению не может испытывать к подстилке. Будущая мать не представляла, что от новой родственницы ещё можно ожидать.
Ита решила позволить себе быть задумчивой. И когда к ней пристали, что беспокоит, нет ли проблем, какое самочувствие, ответила: здоровье в порядке, всё остальное – тоже, а она думает о будущем ребёнка, пытается представить себя мамой. Раньше ей не приходилось об этом думать.
Все члены семьи, бывшие в тот момент дома, сбежались успокаивать молодую женщину и убеждать, что мама из неё получится замечательная. А если вдруг что не так, все они обязательно помогут. И она чудесный человек, тут её любят, любые беды преодолеют вместе. Дальше осталось только поулыбаться сквозь слёзы и, успокоив общую нервозность, уйти к себе.
Оставалось несколько часов до назначенного часа. Руки у Иты тряслись, она, думая, как можно совладать с состоянием, приняла ванну, попробовала подремать, выпила чаю, сделала вид, что хочет пораньше уйти на ночной отдых.
– Ты точно в порядке? – спросила Дена, заглянув в комнату.
– Да, да! Да, всё хорошо.
– Ты что-то бледная.
– Да, наверное, нужно больше гулять.
– Вот что, давай-ка завтра покажемся врачу. Не надо вздыхать, девочка. Тебе нужно быть внимательной к своему состоянию. Твой организм серьёзно подорван всеми обстоятельствами твоей прошлой жизни. А ребёночек требует своё.
– Да, помню, – покорно вздохнула Ита. – Давайте завтра…
– Давай! Просила же не «выкать». – Дена качнула головой. – Тебе точно ничего не нужно прямо сейчас?
– Нет. Я полежу, подремлю. И будет хорошо.
– Ну смотри. Если что, тыкай в смарт, прибегу. – И аккуратно закрыла за собой дверь.
Ита спрятала лицо в подушке. Выбраться из дома будет трудно. И срок уже не тот, чтоб прыгать из окна… Она бдительно прислушивалась ко всем звукам дома. Кажется, всё-таки миновало. Главное изобразить усталость и убедить домочадцев, что она дисциплинированно пойдёт в постельку сразу после вечерних процедур. Надо улыбаться и смотреть бестревожно. А лучше вообще не смотреть. Типа задумалась, мечтает о чём-нибудь… А, можно спросить о Драге! Тогда задумчивость будет объяснима.
Драга ждут со дня на день. Может, даже завтра. У-у, действительно стоит поспешить.
До самой ночи молодая женщина была как на иголках. Она ещё накануне оттащила одежду и обувь в крохотный закуток внешней сараюшки, так что выкидывать из окна ничего не требовалось. Нужно было только проскользнуть в кухню или гостиную и оттуда выбраться на улицу, а дальше красться вдоль зарослей так, чтоб её не рассмотрели из дома.
Калитку и ограду точно охраняли системы безопасности, которые подадут знак, едва кто-то попробует туда сунуться. А вот живая изгородь – вопрос. Ита сомневалась, что туда можно засунуть какую-нибудь электронику, да так, чтоб со стороны было не видно. И она выбрала один вариант – продраться сквозь ветки, чтоб и себя не покалечить, и никого не обеспокоить. Трудно делать такое, когда под одеждой уже прорисовался животик, и ты ощущаешь себя неповоротливым опухшим мишкой. Но если нужно, значит, будет сделано.
С трудом перехватывая дыхание, Ита вывалилась на дорогу и выпрямилась. Оглянулась. Она чувствовала себя такой уставшей, словно пол-огорода перелопатила за полдня.
От густой тени кустов отделилась тень поменьше и подхватила её за плечи. Сивер. От него заметно пахло чистой тканью, лосьоном и легко-легко – мужскими духами. Приобнял за плечи, нагнулся и зашептал ей в ухо:
– Ты словно лось сквозь кусты продиралась.
– Мне было неудобно. – Ита трепыхнулась в его объятиях. – И сейчас неудобно. Пожалуйста!
– Я снял нам номер в мотеле. Тут недалеко.
– Нет… Послушай! Надо поговорить.
– Ладно, идём к флаю, он близко. – Мужчина потянул её за руку. – Пошли, я спрятал транспорт за соседним домом, там заросли густые, стартуем так, что никто не услышит и не увидит… Вот сюда.
Освещение в этой части посёлка было неплохим, но деревья, выстроившиеся тут в линию, давно уже разбросали кроны над оградами так щедро, что их не успевали стричь. Более того – похоже, усилия по ландшафтному дизайну лишь провоцировали древесных великанов всё густеть и густеть, прирастать и ветвями, и листвой – даже сейчас, к концу золотой осени, густоты тут хватало с избытком. Так что и свет фонарей терялся, и при необходимости флай мог унырнуть от чужого внимания, прикрываясь этими самыми кронами.
Тут, рядом с крохотным сквериком, Сивер и пристроил своё транспортное средство. Ловко, кстати, пристроил, с трёх сторон не разглядишь, а ещё с одной в полутьме, скорее всего, просто скользнёшь взглядом, решив, будто так и надо.
Молодая женщина остановилась у его флая, тупо глядя в глянцевый бок. Сивер встал рядом, положил пальцы на кнопку открытия дверей.
– Ну? В путь?
– Нет, Сивер. Слушай, мы не можем поступить так, как ты предлагаешь. Я не смогу поехать с тобой в мотель.
– Предлагаешь прямо в салоне? – Он кивнул на своё средство передвижения.
– Нет. У меня есть идея, как попробовать разбудить твою ину. Давай мы сейчас присядем вот тут, в скверике, поговорим. Ты можешь рассказать мне о своей работе, о том, что собираешься сделать, чтоб спасти моих мужей. И, я уверена, меня достаточно зацепит, чтоб получился и отзвук, и…
Сивер сощурился и легонько подтолкнул её к флаю, заставил опереться о его бок. Навис над ней.
– За дурака меня считаешь?
– Нет, я!..
– Сказал же: это нужно тебе, а не мне! Чтоб у меня ина открылась, нужно тебе! А ты предлагаешь мне какие-то поболтушки на идиотские темы, чтобы что? Чтоб через несколько месяцев, может быть, почувствовать отзвук, а потом за уши выволочь первую ину на свет божий? В то время как все твои мужья щеголяют второй иной, будто это самая обычная вещь! Нет у меня столько времени, чтоб делать по-твоему! Если ты до сих пор так обеспокоена, чтоб мужья ни в чём тебя не заподозрили и верили в твою верность, всё сделаем по-тихому!
– Сивер, я не могу так!
– Как «так» ты не можешь? Что сложного пойти навстречу в ситуации, когда на кону жизнь дорогих тебе людей?!
Ита смотрела в его полыхающие глаза, но слышала совсем не то, что он говорил. В её сознании звучало: «Да что ты ломаешься, шалава?! Первый раз тебя прочищают, что ли? Целку из себя строишь? Можно подумать, я не знаю, что ты на самом деле такое!»
А в следующее мгновение мужчина схватил её за руку.
И тут словно мрак какой-то рухнул на её сознание. Молодая женщина начала яростно рваться, сопротивляться из последних сил, словно её тут душить кто-то вздумал. Она и не думала, что способна на подобное, потому что раньше ей не приходилось испытывать нутряной гнев, ненависть к кому-то, жажду чужой крови. Всё это идёт об руку с осознанием собственного достоинства, а какое может быть достоинство у девчонки, выросшей в рабстве? Там «достоинство» – опасная игрушка, которую в лучшем случае хитрыми интригами нужно поскорее пристроить в чужие руки за максимальную плату в виде защиты, и то не факт, что не аукнется потом. А если хочешь просто жить, лучше забудь это слово в принципе, оно тебе не пригодится.
А тут вдруг Ита ощутила, как в ней тяжко и болезненно шевелится то самое «достоинство», словно змеёныш, вылупляющийся из яйца. Его не могло быть, но оно существовало и намного настойчиво, чем народившийся и проголодавшийся младенец, обозначало своё существование. Ей захотелось схватить мужчину за горло и стиснуть так сильно, чтоб ощутить под своими пальцами яремную вену и позвонки. Никогда ничего подобного не ощущала…
Она совладала со своим порывом без особого труда – больно уж странный, непривычный он был.
