ясно. Благодарю, я не нуждаюсь в вашей помощи. В этом зале решения принимает суд.
Мандей сняла очки, сразу как-то постарев и сделавшись более человечной.
– Итак, сейчас объявляется перерыв на обед, а затем подсудимая сможет участвовать в процессе рядом со стороной обвинения.
– Что, в самом деле?
– Означает ли это, миледи, – быстро проговорил Брокбэнк, – что мое замечание о том, что подсудимую невозможно услышать с ее места, принято судом к сведению?
– Нет. Это лишь означает, что подсудимая может занять место рядом с вами.
Глава 57
– Неплохо сыграно, – пробормотал Саймон Брокбэнк через полтора часа, когда Табита заняла место подле него.
– Я тут не в игрушки играю.
– Вам нужно бы научиться принимать комплименты в свой адрес.
– Отстаньте от меня.
– Мисс Харди! – раздался голос судьи Мандей.
Табита обернулась. Неужели судья ее подслушивала?
– Прежде чем в зал войдут присяжные заседатели, хотела бы вам кое-что сказать. У меня есть определенные сомнения по поводу разрешения на перекрестный допрос Лоры Риз.
Судья слегка приподняла свой парик, чтобы почесать голову, и Табита вздрогнула, увидев коротко стриженные рыжие волосы.
– Но это мое право!
– Здесь я решаю, каковы ваши права. Лора Риз – жена человека, в убийстве которого вас обвиняют. В таких случаях действуют достаточно жесткие правила. Если вы их нарушите, вам сильно попадет от суда. Вы меня услышали?
– Но я не знаю, что это за правила.
– Придерживайтесь сути, – вздохнула Мандей. – Избегайте вопросов, не относящихся к делу, а также вопросов, которые могут огорчить или оскорбить свидетеля. Короче, ведите себя как порядочный и разумный человек, если можете. В противном случае я обяжу вас выступать только в присутствии вашего защитника.
– Разве вы можете меня заставить?
– Как вы недавно удачно напомнили мистеру Брокбэнку, именно я принимаю здесь решения.
Лора Риз выглядела чрезвычайно добропорядочно. Одета она была скромно: темный костюм, который она, наверное, надевала на похороны, туфли на низком каблуке и голубой шарф в цветочек. Аккуратно уложенные волосы выглядели мягче, чем обычно. Лора выглядела тем, кем и была: респектабельной, заслуживающей доверия, неброской внешности англичанкой средних лет, которая всегда говорит только правду.
Места для прессы были забиты до отказа, впрочем, как и места для публики. Посмотрев в ту сторону, Табита заметила, что на нее уставлены десятки пар любопытных глаз.
Пока Лора отвечала на вопросы Элинор Экройд, в зале царила тишина. У Элинор оказался красивый голос, низкий и чистый. Ее лицо выражало сочувствие.
Табита, сидевшая рядом, с блокнотом на коленях, слушала рассказ Лоры с большим трудом. Как она и предполагала, Лора начала с той истории пятнадцатилетней давности. Пока свидетельница отвечала на вопросы стороны обвинения, Табита сидела, низко опустив голову. Но, несмотря на это, она все равно видела, что за ней наблюдают, изучают ее и словно раздевают, а она снова превращается в голую несчастную пятнадцатилетнюю девчонку… Табита испытала такое чувство стыда и унижения, что, если бы у нее была такая возможность, она с радостью спряталась бы под стол.
Да, Лора Риз знала об этом случае уже тогда (Табита отметила в блокноте, что речь шла только об одном эпизоде). Да, муж ей во всем признался. Он был расстроен из-за произошедшего и исполнен раскаяния. Он говорил, что ничего подобного с ним раньше не было, и клялся, что не повторится и впредь.
Элинор Экройд очень деликатно намекнула на противозаконный характер такого поступка: ведь Стюарт был учителем, ему было за сорок, а Табита была еще совсем девочкой. Лора отвечала твердым, хотя и хрипловатым голосом, время от времени отпивая из стакана. Да, все это преступно. Но муж уверял, что Табита сама соблазнила его, а он не смог устоять.
Микаэла что-то неразборчиво прошипела себе под нос.
Лора продолжала вещать о том, что она предпочла поверить словам своего супруга (Табита снова отметила особенности формулировок). И простила его и осталась с ним, потому что была его женой. Она поступила, как поступают все жены во всем мире, и слушая о том, что жены знают и что могут, присяжные подались вперед.
Табита хмуро разглядывала свои пальцы без колец и с обкусанными ногтями. Микаэла спокойно положила себе в рот подушечку жевательной резинки.
– Для нас стало большим облегчением, когда она уехала из деревни, – сказала Лора. – Мы смогли вернуться к нормальной жизни.
Табите захотелось вскочить со своего места и крикнуть: «А как же я?! Как насчет того, что я испытывала, что я чувствовала; как насчет того, что я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни?»
Но хотя она и ерзала от нетерпения, все же решила промолчать.
Теперь речь пошла о тех неделях, что предшествовали убийству. Начали с возвращения Табиты в Окхэм.
– И вот вы внезапно стали соседями, – констатировала Элинор Экройд.
– Да, так.
– И как вы сами отнеслись к этому?
– О, я как-то даже не знаю, – произнесла Лора после некоторой паузы. – Это ведь не вчера случилось. Просто занималась своими делами, и всё.
– А как отнесся к переезду подсудимой ваш муж?
– Он не говорил со мной об этом, а я его не спрашивала. Но я знаю, что он очень переживал.
– Откуда вам об этом известно?
– Он как-то сказал мне, что нам нужно уезжать из Окхэма.
– Позвольте внести ясность: как только подсудимая вернулась в деревню, ваш муж сказал, что вам надо переехать, так?
– Именно.
– И вы уверены, эти два факта связаны между собой?
– А что еще могло бы быть причиной его такого решения?
– Вы спросили его напрямую?
– Нет.
– Почему же?
Лора Риз сделала глоток из стакана:
– Да потому что я уже знала. Какой смысл в том, чтобы спорить с ним? Вышло бы только хуже.
– И вы выставили ваш дом на продажу.
– Да. Мы собирались начать просмотры сразу после Нового года.
Теперь Экройд перешла к тому самому дню, к двадцать первому декабря. Табита перелистала свои заметки, но никак не могла отыскать страницу, где писала что-то о Лоре. Ладони ее вспотели.
Элинор Экройд и Лора Риз тем временем на два голоса повторяли одно и то же: как Лора выехала из дома на встречу с клиентом; как она вернулась в половину четвертого, раньше обычного, так как на Рождество должен был приехать сын; как заметила отсутствие дома мужа и его автомобиля, но не придала этому значения.
Табита все это уже знала, поскольку перечитывала показания Лоры много раз. И сейчас Лора произносила слово в слово те же фразы, что были в ее заявлении в
