К седьмому посту подъехали уже в сумерки.
Мир-Акай сразу же собрал командиров подразделений для постановки им боевой задачи. Согласно утвержденному плану операции, Джаузджанскому оперативному батальону предстояло закрепиться на восьмом посту, а 48-му БСГ рулетка судьбы предоставила возможность «оседлать» самый дальний — девятый пост. Капитан, исполняющий обязанности командира «мятежного» батальона, эту новость воспринял без особого энтузиазма. Ему предстояло еще озвучить её своим подчиненным, а те-то уже знали, что летом прошлого года именно девятый пост «духи» раскатали «под ноль». Тогда «духи» даже в плен никого не взяли. Просто отрезали головы всем защитникам поста, в том числе и тем, кто уже был мертв.
Поскольку впереди нас ждала неизвестность, командующий распорядился выдать всем бойцам суточную норму сухпая. Стоя с Михалычем в сторонке, мы наблюдали, как сарбозы, только что отужинавшие горячей пищей, вскрывали банки с тушенкой и кашей и, давясь, запихивали их холодное содержимое в свои ненасытные желудки. Наверно считают, что если ночью погибнут, то эти консервы им уже не достанутся.
Действительно — «муртузеи».
Ровно в 22.00 со стороны первого поста мы услышали канонаду, и буквально сразу же над нашими головами провыли десятки, если не сотни реактивных снарядов. Первые снаряды упали невдалеке от седьмого поста, и всполохи от их разрывов осветили всю округу.
При каждой новой серии взрывов афганцы бурно выражали свои эмоции. Нашлись даже такие, которые стали отплясывать одним им известные ритуальные танцы. А несколько сарбозов от нахлынувших на них чувств открыли беспорядочную стрельбу в воздух из своих автоматов.
Обработка «зеленки» «градами» велась почти час. И как только она закончилась, прозвучала команда: «По машинам!»
Мы с Михалычем и Мир-Акаем сели на БТР, любезно предоставленный нам «Седым полковником», а Сардар, Аманулла и Хаким, оседлали царандоевскую бронемашину. На наш БТР сели еще несколько афганцев, в том числе два «инзибода» командующего. На своем бронетранспортере мы возглавили колонну, а «зеленые» замкнули её с хвоста.
Всего в колонне было около двух десятков грузовиков, везших не только бойцов, но и весь скарб, так необходимый на постах. Чего только не загрузили в эти машины: и железныекровати с ватными матрацами и шерстяными одеялами, и дрова, и продукты питания, и боеприпасы.
Как только колонна покинула седьмой пост, офицер-корректировщик связался по рации с артиллеристами и те начали методично обстреливать подступающую к дороге «зеленку». Пару раз они ошиблись в своих расчетах и снаряды едва не угодили по колонне. Давя на тангенту гарнитуры, старлей матюгался на чем свет стоит, обзывая своего невидимого радиокорреспондента всеми известными матерными словами.
В одном месте дорога делала резкий поворот влево. Странно, но на карте этот поворот вообще не был обозначен. Видимо, мотавшиеся до этого советские танкисты и десантники, нарвавшись на «духовские» мины, сошли с опасного участка дороги и набили новую колею.
Вот тут-то нам пришлось туго. Артиллеристы, наверное, тоже ничего не знали об этом повороте, и вместо того чтобы бить по прилегающей «зеленке», уложили несколько снарядов по колонне. Один из снарядов, не долетев до нашего БТРа, разорвался буквально в двадцати метрах от него. Сидевший у моторного отсека сарбоз громко закричал и схватился за плечо. Между пальцами его руки почти сразу появилась кровь. По всей видимости, его здорово зацепило осколком. Все, кто сидели на бронетранспортере, в том числе и я, мигом перескочили на правый борт, а раненый боец, корчась от дикой боли, остался лежать на броне.
Со своей инициативой мы явно поспешили, поскольку следующий снаряд разорвался именно с той стороны, где мы искали для себя укрытие. Слава богу, он упал намного дальше от БТРа, чем предыдущий снаряд. Иначе всем нам не поздоровилось бы.
Бедный старлей! Что он только не орал в микрофон. Невольно поймал себя на мысли, что в этот момент он, не задумываясь, перестрелял бы весь артиллерийский расчет, который только что едва не угробил всех нас.
Видимо артиллеристам надоело выслушивать матерные слова в свой адрес, и они вообще прекратили стрельбу, и теперь только надрывное урчание двигателя БТРа да стоны раненого бойца нарушали эту звенящую ночную тишину. Оставалось лишь надеяться, что «духи» не воспользуются моментом и не обстреляют колонну из гранатометов и стрелкового оружия.
А условия для этого были почти идеальными. По закону подлости, именно в этот момент облака на небе разошлись, и в их разрывах появилась яркая луна. Вся наша колонна теперь была видна как на ладони.
«Боже, спаси и сохрани!» — пронеслось у меня в голове. Машинально потрогал рукой то место, где под одеждой на тонкой капроновой веревочке вместе с офицерским жетоном висел простенький крестик и «молитва-оберег», бережно зашитая моей матерью в черную суконку.
Возможно, Всевышний услыхал мою молитву. Вновь набежавшие на Луну облака потушили этот «фонарь в ночи», и все вокруг вновь погрузилось в кромешную темень.
А ранение у сарбоза действительно оказалось серьезным. Сидевшие на БТРе афганцы сдернули с него одежду и стали перетягивать раненое плечо резиновым жгутом, которым до этого был обмотан приклад его же автомата. Потом на место ранения наложили ватно-марлевый тампон и плотно замотали его бинтами. Добровольные санитары, накладывавшие повязку, сами изрядно перепачкались в крови, бившей пульсирующей струей из раны. Видимо у сарбоза была здорово повреждена артерия, потому-то так много крови из него вытекло. Да и осколок наверняка остался в теле.
Та-ак, один «трехсотый» уже есть. А сколько их еще будет, пока доберемся к месту назначения?
Но, слава богу, все обошлось.
Минут через двадцать из темноты появились очертания каких-то развалин. Это и был тот самый восьмой пост.
— Стоять! Дреш!
Прямо перед нашим БТРом словно из-под земли выросла фигура человека в зимнем камуфляже. В руках он держал пулемет, направленный стволом в нашу сторону.
Водитель нашего БТРа резко тормознул, и все сидящие на нем люди, едва не слетели с брони.
Хоть мы и знали, что десантники на посту уже предупреждены о передвижении нашей колонны, эта «гостеприимная» встреча была для нас неожиданностью.
— Ты чего, мудила, охренел совсем, — подал голос Михалыч. — Ты пулемётик-то свой спрячь куда-нибудь, а то у нас тут тоже нервных хватает.
Заслышав родную речь, пулеметчик обернулся назад, и закричал в темноту:
— Замена приехала!
В следующее же мгновение из развалин выскочили еще несколько человек. Подбежав к нашему БТРу, они начали бурно изливать свои эмоции, закончившиеся «салютованием» из всех видов стрелкового оружия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
