Андрей и Федор переглянулись и одновременно сделали шаг в сторону будки.
Федор, опомнившись, хрипло сказал сквозь зубы:
— Андрей, нельзя! Тогда нам придется перебить их всех! Остановись!
Андрей послушался, спросил лишь:
— Какой способ есть наказать его официально? Так, чтобы не докопались?
— Дуэль. Но надо сделать так, чтобы он вызвал сам. Если его ударить — это будет нападение на представителя власти.
— Хорошо. Будет вызов. Не вмешивайся. — Андрей повернулся к Алене, утешавшей всхлипывающую девочку. — Покажешь мне, кто из них?
Она кивнула, но сказала:
— Может, не надо? Уедем, и все? Заживет…
— Я не могу просто так это оставить, извини. Покажи мне его.
Минут через двадцать из будки вышли двое мужчин, один постарше, с властным и высокомерным лицом, второй лет тридцати, худощавый и высокий, молодцевато перехваченный перевязью, на которой висела сабля с украшенной золотыми узорами рукоятью. Его сапоги были начищены до блеска, и весь он был такой напомаженный, наверное, мнил себя завзятым сердцеедом. Но Андрей также отметил, что сабля вложена в потертые, видавшие виды ножны, а за пояс заткнут кинжал, и чувствовалось, что щеголь умеет пользоваться и тем, и другим.
— Кто из них? — спросил Андрей, и Алена, как он и ожидал, указала на высокого таможенника с напомаженной головой.
Андрей направился к беседующим таможенникам, на ходу выстраивая план действий. Подойдя к мужчинам, он обратился к старшему:
— Прошу прощения, что отвлекаю вас от важной беседы, не подскажете, кто тут начальник таможни?
— Я начальник! — с неудовольствием ответил тот. — А что хотели?
— Понимаете, в чем дело, я бы хотел пожаловаться на то, что какой-то умственно отсталый психопат ударил маленькую девочку, едущую в нашем фургоне. Мне сказали, что этот дебил из числа ваших подчиненных. Нельзя ли выяснить, кто это, чтобы я мог посмотреть в глаза этому трусу?
— Хм… — Начальник таможни замялся и покосился на стоящего рядом медленно краснеющего щеголя. — Вы можете подать жалобу графу Баданскому на действия моего подчиненного, если выяснится, что это был один из наших людей.
— Видите ли, я не сторонник кляуз. Мне бы хотелось посмотреть ему в глаза, глаза труса и подонка, который только и может, что поднимать руку на маленьких детей, и сказать ему все, что я думаю о нем, а думаю о нем я очень плохо, считаю, что такой трусливый идиот еще и импотент, поэтому он так ненавидит маленьких детей, ведь сам не способен произвести ничего подобного своим маленьким гнилым отростком!
— Ты, скотина! Да, это я ударил эту маленькую поганку, которая вертелась под ногами и мешала! А ты, деревенский увалень, ответишь за свои слова! Я вызываю тебя! — Щеголя перекосило от злости, он покраснел так, что, казалось, сейчас лопнет.
— Ах вот как! Господин начальник таможни, зафиксируйте где-нибудь — он меня сам вызвал, при всех, я его не трогал! Эй, трус, на чем будем биться?
— На саблях, деревенщина! Сабля и кинжал! — Щеголь посмотрел на столпившихся неподалеку подчиненных и купцов с охранниками, жадно наблюдавших за скандалом, и свысока бросил: — Через полчаса на площадке за мостом, на той стороне. Бой до смерти! Я тебя научу уважать воинов, деревенская скотина! Впрочем, наука тебе впрок не пойдет. Я тебя убью!
Красуясь перед подчиненными и купцами, щеголь развернулся и пошел чуть ли не строевым шагом на другую сторону моста.
Начальник таможни поманил Андрея к будке, крикнув толпе:
— Разошлись все! Это вам что тут, представление? Делами займитесь! — Он повернулся к Андрею и сдавленным голосом сказал: — Вы что делаете? Это Карнак, из дворян, его сослали сюда за дуэли при дворе, когда он убил там какого-то высокопоставленного типа! Другого бы за это повесили или отправили на жертвенный алтарь, а он отделался лишь ссылкой, и то ставлю свою саблю против медяка, через полгода вернется в столицу на белом коне! Если он убьет вас, а скорее всего так и будет, пойдут жалобы, что на посту творится безобразие, дуэли, таможенники убивают купцов! Дойдет до императора, могут устроить проверку — лишь бы повод был денег с графа стрясти, а граф обрушится уже на нас. А если вы убьете его, я вынужден буду голубиной почтой отправить графу сообщение о гибели моего офицера, и его семья обязательно сотрет вас в порошок! Вы соображаете, что делаете?! Тут везде люди графа, и он через полчаса уже будет знать, что его двоюродного брата убили!
— И что вы предлагаете? — холодно осведомился Андрей.
— Что? Сейчас быстренько оплачиваете проезд, я вам даже скидку сделаю, и уезжаете отсюда подобру-поздорову, а я постараюсь утихомирить Карнака, чтобы он не пустился вслед! Честно — он мне самому вот где уже сидит, но я потерплю, и через полгода, а может, раньше его здесь не будет. Вы же мне можете такую свинью подложить…
— А кто ответит за разбитое лицо девочки? Кто накажет подонка?
Начальник таможни осекся и тускло посмотрел Андрею в лицо.
— Похоже, вы ничего не поняли. Делайте что хотите, я все, что мог, сделал. Оплачивайте проезд и поезжайте. Как поступите — не мое дело, человек сам выбирает свою судьбу. — Он вздохнул, с досадой махнул рукой и пошел в домик.
Андрей вернулся к фургону — Настенка уже успокоилась, но ее личико раздулось с одной стороны и перекосилось.
— Ее не тошнит? — спросил Андрей, вглядываясь в ауру ребенка, отливающую красно-черным с правой стороны головы.
— Да, вырвало два раза, — озабоченно ответила Алена.
— Похоже, сотрясение мозга… — пробормотал себе под нос Андрей и уже громче добавил: — Положи ее и проследи, чтобы лежала смирно. Увы, и тряска ей не на пользу, но деваться некуда, ехать-то надо. А Федор где?
— Пошел пошлину оплачивать. А ты о чем с этими разговаривал? И с тем, который Настену ударил?
— Да так… дуэлиться будем сейчас с этим подонком. Сейчас переедем на ту сторону, и я пойду и убью его.
— Ай! — Глаза Алены округлились. — Это чего будет-то? Это ничего хорошего не будет! Уж перетерпели бы мы, не надо было…
— Извини, Алена, я бы себя не уважал после этого.
— Ну что тут у вас? — Запыхавшийся Федор запрыгнул на облучок и тронул фургон к открывающемуся шлагбауму. — Все оплатил — по пять серебреников за лошадь и пять за фургон! Дерут, скоты, безбожно! Этот граф совсем охренел, то-то сюда купцы и не едут! Если бы он держал нормальный уровень пошлин, тут от купцов не протолкаться было бы! Ты как, Андрюха, до чего договорился с этим хлыщом?
— Дуэлиться сейчас будем. Переедешь мост, остановись на площадке. Дай мне саблю получше и кинжал. Дуэль до смерти. Плохо то, что этот хлыщ двоюродный брат графа, сосланный сюда за проступок. Послушай, что мне начальник таможни про него рассказал!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
