сорок. А они… Даже не оценили.
— А что же вы хотели, Михаил Андреевич, они военные. Театр видели только снаружи, да и то мельком.
— Вы бы знали, как я с ними сражался за свои условия! Как лев! Нет, тигр! — он хлопнул себя по груди и постарался приосаниться, но от этого его живот стал выглядеть еще более заметно.
— Так что в итоге? — лениво спросил Лазарев. — Отвезете Соколова к магам?
— Придется, — Серебрянский остановился и довольно улыбнулся. — Отыграем по запасному плану. Все равно надо Степана вернуть отцу. Но мне навязали Эгермана, чтобы тот присутствовал на суде магов. И я, к сожалению, не знаю, что от него ждать.
— Думаю, вы будете приятно удивлены, узнав, что он маг и весьма неплохой. Тем более это он задержал Соколова. Два раза.
— Да? Любопытно. Никогда бы не подумал, что он обладает способностями. Нужно присмотреться к нему поближе.
— И не думайте, — жестко сказал Лазарев. — Он мне нужен здесь.
Они впились друг в друга взглядами, и каждый из них хотел получить выгоду из ситуации.
Серебрянский отвел глаза первым, но в кармане пальцами скрутил фигу.
— Кроме Эгермана, со мной поедет еще семеро, — как ни в чем не бывало, продолжил Михаил Андреевич. — Как думаете, кто это будет?
— Предполагаю, что весь отдел. Все маги, если вам интересно.
Представитель магов отошел к окну и задумчиво глянул на шумную улицу. В его голове уже начал формироваться план.
Восемь магов! Это же просто невероятная удача! Магистр оценит и, может, даже наградит очередными годами жизни.
Ведь на самом деле суть работы Серебрянского была вовсе не во взаимодействии между двумя мирами, а в ловком снабжении магов информацией и нужными кадрами.
Магическое общество сейчас находится в бедственном положении. Ресурсов не хватает, молодежь не желает оставаться под крылом стариков. Последние, в свою очередь, дряхлеют и впадают в маразм.
Былое величие начинается меркнуть.
И давно уже пора им выйти в люди, но закостенелость мышления и дань традициям вечно мешают. Да, нельзя отрицать, что маги иногда помогают империи, однако это сущие пустяки в сравнении с тем, что было раньше.
Серебрянский скривился. Глупые старикашки. На их магии можно было озолотиться. Но нет! Силы нужно беречь! А для чего, Михаилу Андреевичу никто толком не мог сказать.
— Кстати, как обстановка у наших дорогих друзей? — вдруг спросил Лазарев. — Может выделить продуктов?
Представитель очень захотел огрызнуться в ответ, но сдержался.
— Петр Петрович, это был бы щедрый подарок.
Говорить, что ему нужен только Соколов, Михаил Андреевич не стал. Да и грех отказываться от подарков.
— Как дела у архимага?
От этого вопроса Серебрянский вздрогнул и резко обернулся.
— А почему вы спрашиваете?
— Слышал, случилась какая-то неприятность. Пропал кто-то, — Лазарев посмотрел собеседнику в глаза. — Кто-то очень важный.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотал Серебрянский и отступил к окну.
— Странно. А разве Соколов не его сын?
Михаил Андреевич уставился на советника во все глаза.
— Вы не знали? — Петр Петрович склонил голову к плечу. — Надо же, как интересно.
Серебрянский скривился, а потом его лицо вытянулось. Он понял, почему так быстро его вызвали и почему маги сразу приняли условия военных. Соколова нужно очень срочно вернуть магам в целости и сохранности.
Это все отразилось на лице Михаила Андреевича.
— Надеюсь, в пути все пройдет благополучно, — пожелал Лазарев, поднимаясь с дивана. — Однако попрошу вас хорошенько запомнить одну вещь: Эгерман и его отдел должны вернуться. Без каких-либо препятствий. Я понятно объясняю?
Серебрянский растянул пухлые губы в улыбке и заверил Лазарева, что он лично проследит, чтобы маги вернулись. А про себя подумал, что без уточнения сроков, возвращение нужных советнику лиц может растянуться на очень долгий период.
Едва он вышел, Лазарев позволил себе скупую улыбку. Затем взял карандаш и сдвинул на шахматной доске одну-единственную фигуру.
Партия была в самом разгаре.
* * *
Я нетерпеливо стоял напротив Влада Юрьевича и ждал, пока он закончит разговаривать с посыльным. Тот бросал на меня опасливые взгляды и старался говорить быстрее.
Мишин неодобрительно покосился на меня, но я не сдвинулся с места.
Наконец, через две невероятно длинные минуты, Мишин остался один.
— Что случилось, Владимир Иванович? — спросил он, сев на диван. — На вас прямо-таки лица нет.
— У меня очень странный вопрос, Влад Юрьевич, даже не представляю, можете ли вы мне помочь, но больше мне спросить не у кого.
— Излагайте.
— Скажите, вы знали, что именно Гласс делал?
— Конечно, — без тени сомнений ответил он. — За ним был сбор данных по любым магическим происшествиям, плюс он выстраивал систему для работы с магами. Это и особые поручения, и помощь мирному населению. Что-то не так?
— Я сегодня целый день разговаривал с сотрудниками всех его отделов. Да, они занимаются тем, что вы сказали. Однако у меня такое ощущение, что это далеко не все.
Мишин прищурился, и в глазах мелькнул интерес.
— Что вы имеете в виду?
— Я не могу сказать точно, но кажется, что Гласс собирался сделать не помощников для мирного населения, а элитный разведотряд.
Влад Юрьевич нахмурился. Затем он встал, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, и через минуту повернулся ко мне.
— Это должно остаться строго между нами. Раз ваш начальник не соизволил ввести вас в курс дела и исчез, никому не доложив, придется мне вам все рассказать.
«Так и знал» — подумал я и сел в кресло.
— Гласс прогрессивно мыслил. Ему не нравилось, что магов считают напыщенными бездельниками. Он рыл землю носом, чтобы найти людей со способностями и перетянуть их на сторону служения империи. Когда разразился скандал с кражей детей, он первый придумал перехватить инициативу. Но многие аристократы скрывали силу и не спешили отдавать отпрысков на военную службу. Они считали, что способность — это проклятье. Те, у кого проснулась магия, отсылали подальше, скрывали, а некоторых отправляли в закрытые лечебницы. Потому что многие дети начинали вести себя странно. Говорили на непонятных языках, не узнавали родных и тому подобное.
«Точно, попаданцы»
— Одержимость темными сущностями, — продолжал Мишин. — Так писали в заключениях врачи. Это встречалось нечасто, но факт есть факт.
— А как же исследовательский центр, они же изучают магов
