флот», — вернулся Аркадий к папке с отчётом.
Эсминцы, корветы и фрегаты, вполне посильные для бюджета будущего СССР, и не слишком обременительные в содержании, нужно как-то вооружать, чтобы при этом была достигнута максимальная стандартизация. И зенитную артиллерию на кораблях количественно нужно увеличить вдесятеро, потому что немцы точно будут пытаться уничтожать советские корабли авиацией.
Сейчас этого ещё никто не понял, хотя все это смутно подозревают, что авиационные бомбы способны эффективно топить боевые корабли. И кое-кому уже очевидно, что если твой флот будет поддерживать авиация, то в бою с вражеским флотом, он, с высокой долей вероятности, победит.
Зенитные орудия, хоть полностью заставь ими всю палубу, не будут эффективны, если не будет радарного зенитного директора, (1) который наведёт эти орудия на вражеские самолёты с беспрецедентной точностью. Много зенитных пушек на корабле — это хорошо, как ни посмотри, конечно, но нужны средства управления, о чём и думал сейчас Аркадий.
Для флота разрабатывается скорострельная пушка, заряжаемая не с обойм, а с звенчатой ленты. Геометрию металлической ленты уже продумали — Немиров закинул идею звенчатой ленты, производство которой будет включать лишь вырезание металла по трафарету, а затем несложную ручную работу по выгибанию выступов под нужным углом, по шаблону.
Ручной работы в этом направлении, пока что, не избежать, поэтому потребуется очень строгий технический контроль, но радует то, что бракованные изделия легко поддаются исправлению.
30-миллиметровый снаряд и пушка к нему будут позиционироваться как противоторпедные средства для малых и средних судов, но реальное их назначение будет зенитным.
Орудие ещё не готово, так как ещё нет снаряда, но технологию изготовления стволов уже отрабатывают, поэтому, к нужному моменту, будут готовы хотя бы нарезные стволы с достаточным ресурсом.
Техническое задание на 30-миллиметровую автоматическую пушку включает в себя скорострельность не менее 500 выстрелов в минуту, ресурс ствола не менее 2500 выстрелов, возможность смены ствола в полевых условиях, а также возможность боепитания как с ленты, так и с обоймы. Последнее нужно сугубо на всякий случай.
От винтовочных калибров в зенитном деле, пока что, не отказываются, но все ждут пулемёт от Дегтярёва или от Токарева — идёт неофициальная конкуренция между целыми десятью конструкторами-оружейниками, но явными фаворитами выступают лишь эти двое.
Пулемёт этот будет единым, (2) поэтому использовать его предполагается в том числе и на море.
«Мореманы меня уже давно и крепко проклинают, но они ещё потом спасибо мне скажут, и за пулемёт, и за автоматическую пушку», — подумал Аркадий. — «А когда будет реализован проект „Спираль“, они будут благодарить Посейдона и Ньёрда, что у нас давно уже нет никаких огромных кораблей…»
Он внимательно изучил отчёты о ходе работ и напомнил себе, что после возвращения из Казахстана нужно будет посетить конструкторское бюро Тульского оружейного завода, после чего вернуться в Петроград и наведаться на Путиловский завод.
Потом состоялся обед, на котором он недолго поговорил со Свердловым и Кировым, явившимся в столовую, строго по распорядку, за борщом, двумя кусками хлеба, котлетой с картофельным пюре и стаканом киселя.
Пятнадцать минут на обед, после чего Аркадий вернулся в свой кабинет и завалился на диван. Он отключился сразу же, потому что знал, что в следующий раз поспать удастся только поздней ночью.
«Если бы царские чиновники работали так, как работают все люди в этом здании…» — подумал он.
Кто-то предлагал, «до лучших времён», ввести для Смольного четырнадцатичасовой рабочий день, но Ленин был против и инициатива не прошла.
Тем не менее, многие работали почти круглосуточно, хотя Аркадий не до конца понимал смысл этого действа. Человек работает гораздо продуктивнее, если не живёт на работе.
«Я почти живу на работе, а некоторые прямо живут», — подумал Немиров, перед тем как отключиться. — «Когда-нибудь это закончится, но не сейчас. Сейчас слишком много бардака, который нужно было разгрести ещё в конце прошлого столетия».
Сработал механический будильник, после которого уже бодрый Немиров вернулся к своей работе.
Несколько часов он вносил корректировки в план задач на неделю, после чего провёл совещание со своими заместителями. Совещания он очень не любил, поэтому проводил их редко, ровно тогда, когда без них было никак не обойтись.
А ближе к шести вечера у него состоялся выезд на Обуховский завод.
— Аркадий! — окликнул Немирова Ванечкин.
— Ты ещё здесь? — увидел его тот. — Что-то забыл?
— На пару минут разговор, — сказал Александр. — Я быстро.
— Говори, — вздохнул Аркадий.
— Я за сына хочу попросить… — заговорил Ванечкин. — Если сможешь или захочешь — подсоби ему. Он за вас в Польше кровь лил, а теперь на Восток поехал. Домой хотя бы на недельку-две его — век буду благодарен.
— Если будет за что, — пожал плечами Аркадий. — Ничего не обещаю, но постараюсь.
*9 августа 1921 года*
— … так новости читать надо! — усмехнулся Аркадий и взял со стола газету. — Ознакамливайся.
— Парад Победы? — нахмурил брови Берия. — В честь победы над Польшей и Финляндией?
— Финляндия ещё не закончилась, — покачал головой Немиров. — Я, к сожалению, поучаствовать в параде не смог.
— Да, жаль, — вздохнул Лаврентий, опуская газету.
Парад проходил в Петрограде, на Марсовом поле, со всей надлежащей помпой и освещением во всех СМИ. Пригласили даже иностранных журналистов, которые особый акцент сделали на фотографировании новейших броневиков «НН-1».
«НН-1» — это «Нэш-Немиров, модель 1», пушечно-пулемётный броневик, оснащённый пулемётом системы Максима и 76,2-мм пушкой М-1.
Последняя — это переделанная под башенную установку 76,2-мм полевая скорострельная пушка образца 1902 года. Ствол ей укоротили до 25 калибров, усовершенствовали противооткатную систему и оборудовали оптическим прицелом. Бронепробитие у М-1 — 21 миллиметр гомогенной стали на дистанции в 500 метров.
Бронирование «НН-1» разнесённое, со лба представляет собой 10+10 миллиметров броневой стали, с 10-сантиметровым буфером из воздуха, а по бортам — бронеплита 5+10 миллиметров, с 5-сантиметровым буфером из воздуха.
Этот броневик неуязвим для бронебойных пуль 13,25×92 мм HR, в том числе и для стреловидного варианта 8×92 мм HR. Противотанковые пушки его, конечно же, пробивают, поэтому надежда у экипажа есть только на тактическую манёвренность.
Критически важные места, такие как место механика-водителя и лобовая часть капота, забронированы дополнительными 10-миллиметровыми стальными плитами, поэтому вывести из строя броневик будет не так просто, но в остальных местах лобовой части он остаётся уязвимым. Сделать с этим ничего нельзя, так как носовая часть и без того перетяжелена.
«Уже нужен новый
