Тхор, увидевший достаточно, решил лично направиться к капитану и доложить о своем промахе. Его все еще мучило чувство вины и неудовлетворенности. Рой должен быть наказан за свое вероломство.
Путь до капитанской каюты был открыт, и Тхор воочию наблюдал последствия стычки. В одном месте даже остались следы от мелкокалиберного оружия. Зона была оцеплена и техники начинали осмотр повреждений. Связь снова заработала, так как коммуникатор Тхора принял вызов от остальных членов команды. Лум встретился с Доном и направлялся на очередное дежурство, а Инх умудрился расшибить колено. Им51 однако не сообщил о своем местонахождении, но Тхор догадывался, чем он был занят.
Каюта капитана была закрыта, а при приближении Тхора створки двери неожиданно распахнулись, и на пороге появился Муриани Туш. Взгляд его был непроницаем, но не сулил Тхору ничего хорошего.
Глава 22. Разговоры по душам и не только
Сразу после того, как кторианцы смогли сохранить свое положение хозяев на корабле, а Рой был раздроблен и изолирован, Лика самоустранилась на некоторое время. Она снова заняла позицию молчаливого наблюдателя и пыталась найти причины своего недовольства, раз за разом прокручивая все произошедшее.
В начале конфликта Лика совсем не собиралась привлекать горхов, рассудив, что так будет лучше. В последнее время четвероногие отличались некоторой нетерпимостью к кторианцам. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Искин был согласен с заключением Лики отстранить горхов от конфликта. Однако Рой начал действовать слишком быстро и слаженно, словно они уже давно разработали этот план в мельчайших деталях. В пользу этого довода послужило уверенное заявление искина о невозможности использования Роем какого-либо неизвестного кторианцам переговорного устройства. Лика сделала вывод, что их «гости» просто четко следовали установленному ранее протоколу, но определить, что послужило его запуском, было практически невозможно. Уже потом, анализируя произошедшую ситуацию, Лика была вынуждена признать, что ее спонтанные действия дезориентировали только кторианцев, Рой же практически не отклонился от своего плана захватить ключевые точки, просто путь к реализации стал длиннее.
В решающий момент, для осуществления оперативного управления Лике пришлось воспользоваться единственным способом связи с командой, обеспечивающим полную конфиденциальность, но на его реализацию потребовалось затратить много сил. За несколько дирхов до начала конфликта искин твердо уверил, что теперь она способна на двукратное увеличение производительности по обработке входящей информации, а еще на разделение исходящих потоков. Тогда Лика даже не задалась вопросом за счет чего, собственно, это стало возможным.
Она еще не успела отработать все на практике, но при помощи искина запустила сразу несколько своих виртуальных проекций, каждая из которых была автономна и могла в режиме реального времени передавать информацию, поступившую от Туша и Руда. В какой-то момент снова потребовалась помощь искина в отслеживании передвижений всех членов экипажа, так как Лика в основном следила за эмоциональным фоном, но ресурсы ее все же были ограничены.
Горхи не могли не откликнуться, наблюдая за быстрым истощением Лики, чем в очередной раз доказали свое великодушие. Она почувствовала резкий прилив сил, когда их общее коллективное сознание коснулось ее. Мгновенный обмен мыслеобразами, и Лика осознала, что кторианцам ни за что не справится одним. Однако горхам требовалось время, чтобы подоспеть на помощь блокирующим группам, собранным наспех из тех, кто просто оказался поблизости.
Внезапно Лика отследила изменение в ауре одного из чужаков. Его группа пыталась проникнуть в рубку управления, а сопротивление ей оказывал командир Тхор с Лумом. Темные оттенки ауры выдавали нарастающую злость, переходящую в более сильное отрицательное чувство. Ничего подобного Лика еще не видела прежде с тех пор, как научилась пользоваться этой своей способностью. Чужак собирался целенаправленно пойти против приказа королевы, что само по себе было почти невозможным в сообществе Роя. Пока он еще словно раздумывал, стоит ли нарушать дозволенные границы, но его противники оказались на удивление упертыми и запасливыми. Обездвиживание одного из членов группы только усиливали нарастающую непримиримую агрессивность чужака. Движение его стали более резкими и жесткими. Тхор несколько раз так сильно был отброшен в стену, что уже с трудом поднимался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Анализ ситуации показал необходимость срочно вмешаться. Ведь там была помеха в виде беззащитной Ингерни Роз, одно присутствии которой снижало вероятность успеха до критической отметки. Капитан также проявлял обеспокоенность, но ничего не говорил, стараясь не зацикливаться на частном, чтобы не упустить общую картину. Лика все же передала мыслеобраз старейшине. Тот сразу без объяснений самолично отправился на подмогу, и, как оказалось, вовремя.
И вот все закончилось, но Лике не нравилось свое состояние. Нет, не повреждение внутренней обшивки корабля, который теперь она ощущала, как собственное тело. Им вообще повезло, что выпущенные снаряды были небольшого калибра и потеряли значительную часть энергии на преодоление вязкого наполнителя технологических пустот, и не пробили навылет наружный корпус корабля. Хотя, даже в этом случае разгерметизации можно было не опасаться. С небольшими дефектами мог вполне справиться щит.
Не беспокоил Лику и просчет в прогнозах, недостаточная внимательность к деталям. Беспокоило другое, что-то совсем нелогичное. Был серьезно ранен член экипажа, однако Лика совершенно спокойно восприняла эту ситуацию, и именно это ей не нравилось. Раньше бы она не смогла так безразлично отнестись к страданиям живого существа, взирать совершенно бесстрастно на истекающего кровью человека, просто фиксируя повреждения и делая прогноз его выживаемости. Раньше, когда Лика была человеком.
Безупречная память хранила воспоминания жизни на Земле. Лика прокрутила их с начала до конца. Младенчество, когда все вокруг казалось большим и недосягаемым, затем детство с невинными шалостями, учеба в школе, вручение дипломов, краткий отдых с уже большими шалостями, затем снова учеба в университете, первая работа, злополучный насос. Да, все именно так и было, и все же чего-то не хватало. Она словно просматривала картинки, не вызывающие никаких эмоций. Лика не могла определить момент, когда ее потерянная жизнь стала восприниматься так отвлеченно.
Желая разобраться во всем досконально, Лика переключилась на контроль за капитаном. Муриани Туш был единственным, кто вызывал больше всего разных так называемых «чувств», как ей казалось ранее. Лика решила действовать от противного. Намерено действовать так, как она бы поступала раньше. Пусть даже теперь это не так увлекало, скорее, наоборот.
По наблюдениям Лики, капитан тоже стал излишне задумчивым, после того как едва не отправил королеву с ее свитой к их богам. В тот момент аура его вспыхнула с такой силой, что даже Лика отвлеклась от своих размышлений. Присутствующие рядом Руд и Зор почти физически ощутили ярость капитана. Туш ничего не говорил, но этого и не требовалось. Королева, стоявшая напротив в одиночестве, без своих помощников, которых горхи, не церемонясь, выволокли из каюты, растерянно отступила на шаг назад. Судя по мерцающей ауре, Да’Тхари была неприятно поражена. Лика, правда не понимала, чего королева ожидала после своей выходки. Кроме устроенного бардака, в довершение всего Ингерни Роз получила очень серьезное ранение, и ее жизнь была под угрозой, поэтому злость капитан вполне была оправдана.
Среди угнетающей напряженной тишины Ингус Зор смог вымолвить только одно слово и кровожадный порыв капитана мгновенно угас. Туш бросил взгляд на Руда.
— Разберись, — тихим голосом проговорил он и быстро удалился.
Помощник капитана с несколько злой усмешкой потер руки, не отводя взгляда на уже вскинувшую голову королеву.
— Так-так, я так понимаю мне дали полную свободу действий. Что ж, за наш побитый корабль, — Руд показательно скрипнул зубами, и продолжил запугивание, — полагается, как следует наказать. Есть тут неподалеку одна карликовая планетка, с весьма агрессивной средой обитания. Больше суток никто не выдерживал, — он вновь сделал многозначительную паузу.
