Когда гнев дона Алваро и принца наконец иссяк, Просперо невозмутимо предложил практическое решение:
– Куда бы Драгут ни направлялся, мы должны успеть дать ему сражение, прежде чем он отобьет африканское побережье.
Вице-король, бледный и раздраженный, вышагивал по комнате. Он обернулся к Просперо.
– Какими силами прикажете это сделать? Ведь Дориа находится возле Джербы. Чтобы добраться до него, потребуется неделя. И неделя на возвращение. Драгут все прекрасно рассчитал. Иначе он никогда не отважился бы на такой риск.
Вице-король бросил на Просперо испепеляющий взгляд.
– Теперь вы видите, что натворили?
– Теперь, – ответил Просперо, – я думаю о том, что мы в силах предпринять.
– А что вы можете сделать?
– Я либо кто-то другой, если мне больше не доверяют.
– Что можно сделать, имея так мало сил? – Принц в раздражении повернулся к капитану. – Сколько галер в эскадре корсара?
– Всего мы насчитали двадцать семь судов, ваше высочество. Из них двадцать два принадлежат султану.
Его высочество вновь обратился к Просперо:
– Бог ты мой! Вы слышите? А что у нас? Тринадцать кораблей. Я включаю сюда и три галеры, полученные от его святейшества. На что нам надеяться? Нас ждет неминуемое поражение!
– Даже и в этом случае, – спокойно произнес Просперо, – мы можем достаточно потрепать Драгута, чтобы лишить его возможности продолжать разбой, а это уже немало.
Дон Алваро шумно вздохнул. Принц сделал шаг назад, глядя на Просперо едва ли не со страхом.
– Вы хотите сознательно пожертвовать неаполитанской эскадрой?
– Почему бы и нет, если потребуется? Мы пожертвуем частью ради сохранения целого. При крайних обстоятельствах я считаю такую стратегию вполне разумной.
– Да, – медленно произнес его высочество, проникаясь этой мыслью, – это мне понятно. Но… – Он запнулся и вновь зашагал из угла в угол. Затем отпустил капитана и продолжал, когда за ним закрылась дверь: – Но даже если я и соглашусь пожертвовать эскадрой, кто будет ею командовать? Кого я пошлю на верную смерть?
– Гибели можно избежать, – возразил Просперо.
Алваро согласился:
– Да, vive el Cielo![38] Существует же удача! В бою случаются самые невероятные вещи!
Просперо поднялся на ноги.
– Если я попрошу вас отдать эскадру под мое командование, развеет это ваши сомнения?
Острый взгляд ясных глаз принца не лишил Просперо ни спокойствия, ни решимости.
– Вы самоуверенны, дон Просперо!
– Скажем лучше – я сознаю, что от меня требуется. Ваше высочество уже говорили, что все эти несчастья – итог моих действий на Джербе. И я считаю себя обязанным сделать все, что в моих силах, чтобы исправить положение.
Принц опустил голову; тень легла на его чело. Он вновь уселся в кресло у стола и принялся задумчиво поглаживать подбородок. Просперо и Алваро молча ждали его решения. Наконец принц обратился к Карбахалу:
– Что скажете, дон Алваро? В конце концов, сейчас вы капитан неаполитанской эскадры и все корабли находятся под вашим началом.
Алваро был склонен к большей щедрости.
– Едва ли, поскольку вернулся дон Просперо. Половина галер принадлежит ему. Он рискует своей собственностью. Но вот что я вам скажу: если ваше высочество позволит, я с радостью пойду вместе с доном Просперо!
– И вы тоже? – спросил принц.
Алваро улыбнулся и развел руками.
– Это большая честь для меня, даже если нам суждено быть разбитыми. Я буду горд служить вместе с доном Просперо.
– Вы окажете мне честь, сражаясь рядом со мной и помогая мне советом, – сказал Просперо.
Принц проговорил недовольным тоном, переводя взгляд с одного на другого:
– Все это очень мило и благородно. Да! – Ему явно было не по себе из-за собственной нерешительности. – Но не слишком ли много вы на себе берете? Мне нужно время, чтобы принять решение.
– Повинуемся, ваше высочество. Однако позвольте напомнить вам, что времени на раздумья нет, – ответил Алваро. – Сейчас надо спешить, как никогда. Пока мы судим да рядим, Драгут действует. Надо отплывать уже сегодня.
Просперо энергично поддержал его, и совместными усилиями им удалось вынудить вице-короля согласиться. Добившись своего, они тут же начали готовиться к отплытию.
Весь день шли лихорадочные приготовления, от которых сотрясались причалы Неаполя. Тем же вечером при полном штиле флот отправился в путь, взяв курс на северо-запад, на пролив Бонифачо.
Монна Джанна осталась под покровительством принца Оранского и его сестры, графини Нассау-Шалон. Принимая во внимание сложность положения, в котором оказалась девушка, благородный принц и его добрая сестра относились к ней с подчеркнутым вниманием. Ее поселили в крепости Анжевин по соседству с принцессой, в тех самых покоях, где когда-то жил дель Васто, и Джанна наслаждалась роскошью, достойной королевского наместника.
Просперо рассказал Джанне об отчаянном предприятии, которое ему поручили возглавить. Ее опасения, вынудившие Джанну заставить Просперо откровенно рассказать о событиях на Джербе, уступили место самому настоящему ужасу, который она с трудом скрыла под напускным спокойствием.
– Это очень опасно, – сказала она.
– Мне некуда деваться. Я знаю, что обязан это сделать.
Джанна покачала головой.
– Ничего подобного раньше не случалось. Мне уже рассказали о мощи флота Драгута. Силы столь неравны, что я не отпустила бы вас, если бы смогла. Но не могу. В вашем положении придется на это решиться. – Затем, сбросив маску рассудительного спокойствия, Джанна с жаром добавила: – Вот до чего довело вас это злосчастное стремление к мести! Как и обещали, вы попираете стопой поверженного синьора Дориа. Но как ужасна ваша собственная расплата за это!
Он ответил ей так же, как принцу Оранскому:
– Адмирал обязан своим поражением несчастному случаю, а не моему злому умыслу!
– Но вы могли бы начать все сызнова, Просперо! Могли бы, если б не боялись тяжких последствий для себя!
Он задумался.
– Легко сказать… Но вы правы: ради нашего с вами счастья я должен примириться с Дориа, если это будет в моих силах.
– Слишком поздно, любимый, – сказала она, сокрушаясь. – Вы не сможете сделать больше, чем делаете сейчас. Я не в силах вас удержать, хотя, скорее всего, потеряю вас. Ваш поступок – единственный способ свести на нет последствия этой проклятой распри!
Он вздохнул.
– Спасение будет зависеть от того, насколько мне удастся исправить положение. Придется сделать очень многое, чтобы восстановить свое доброе имя, иначе я потеряю не только честь, но и нечто большее.
– Что именно?
– Вас, моя Джанна.
Она пренебрежительно усмехнулась.
– Неужели вы думаете, что меня волнует мнение света? В моих глазах, Просперо, вы никогда не будете обесчещены. Что бы ни случилось, я стану вашей, как только вы этого пожелаете.
Он привлек ее к себе.
– Смелое сердце! Я хочу, чтобы вы стали моей, когда я очищу свое имя от позора. Я ставлю на карту все, что имею, и все, что собой представляю, дабы победить и завоевать вас!
– Но если вы не…
– Если нет… – Он умолк, нежно улыбнувшись ее широко раскрытым глазам. – Не будем говорить об этом. Если я потерплю поражение, имея столько шансов на успех, значит я недостоин вас.
Слова Просперо не обманули Джанну. Она поняла, что значит «поставить все». Это значило, что он не переживет поражения. Глаза женщины наполнились слезами; она подумала, что, возможно, видит его в последний раз.
– Просперо, я никогда не могла бы гордиться вами больше, чем сейчас. Я буду молиться, не поднимаясь с колен, до тех пор, пока вновь не увижу вас.
– Любимая! Это станет мне лучшей защитой. Верьте в мою судьбу, а я буду полагаться на ваши молитвы.
Он привлек ее к себе в прощальном объятии и почти беспечным тоном уверил, что скоро вернется.
Глава XXXI
Mars ultor[39]
Весла работали без перерыва всю ночь с воскресенья на понедельник, и неаполитанская эскадра шла по курсу, выстроившись в линию, которую замыкал флагман.
Прямо перед ним двигался буксируемый четырьмя галерами тяжело вооруженный андалузский галеон, который Просперо решил взять с собой. Принц Оранский поначалу возражал, говоря, что в случае длительного штиля галеон задержит продвижение, когда именно быстрота имеет первостепенное значение. Однако Просперо настаивал, желая уменьшить преимущество Драгута. При этом он ссылался на опыт дона Алваро, непревзойденного мастера управления любыми судами. Алваро поддержал его, заявив, что в бою галеон стоит трех галер. Его высочество уступил, и галеон «Имакулада», оснащенный достаточным вооружением и экипажем, вошел в состав маленькой эскадры. Просперо взял и небольшую турецкую фелюгу, полученную им от Драгута. Ее экипаж составили добровольцы. На некоторых других судах гребцы тоже были готовы сменить весла на оружие, если этого потребует боевая обстановка.
