Пришлось Ли Мин покориться, хотя очень хотелось спать, но обидеть милого суетливого Фэй Я просто не хватало духа. Магу хватило терпения лишь на полчаса, чтобы разъяснить Ли Мин правила и ходы игры го, а та, по-прежнему, ничего не понимала, клюя носом над игровой доской.
— Почему это ты так ходишь? — выходил из себя маг, пока она непонимающе разглядывала доску. — Разве я тебе о таком говорил? Я же тебе только что все растолковал.
Ли Мин потеряно посмотрела на одну сторону доски, потом на другую и неуверенно подвинула свой камень, она ходила белыми.
— Вот, что ты сейчас делаешь, бестолочь? — потерял терпение маг.
— Не ругайся на нее, — строго одернул разошедшегося друга лекарь, собирая в деревянный медицинский ящик нужные лекарства и травы для Главы. — Наберись терпения и дай ей, как следует подумать. А лучше пусть идет спать.
— Она же безнадежна! — в отчаянии воскликнул маг, разгневанно указывая на готовую расплакаться Ли Мин.
— Она не безнадежна, — возразили рядом.
— А я в этом уверен! — припечатал Фэй Я, хлопнув ладонью по доске так, что подпрыгнули камешки, смешав всю партию. — Все иди, иди… — махнул он хлюпавшей носом Ли Мин, — все равно от тебя никакого проку. Завтра утром, попробуешь расставить камни, как я тебя учил.
— Я сам буду учить ее игре в го, — опять проговорили рядом.
— Что вы здесь делаете? — удивленно воскликнул Фэй Я, обращаясь к кому-то за спиной Ли Мин. — Вам ни в коем случае нельзя здесь появляться.
Обернувшись, Ли Мин с Лю Бином разом подскочили на месте. У лекаря с грохотом свалился его ящик, вывалив все содержимое на пол, рассыпав порошки и перемешав измельченные травы. Возле галереи, где они сидели, позади них стоял Глава.
— Уходите, уходите же, — подхватившись с места и, схватив за руку, тянул его со двора страшно перепуганный маг. — Вам здесь нельзя…
— Я пришел за Ли Мин, — сказал Глава, не реагируя на попытки Фэй Я выставить его за ворота.
— Она остается здесь. Сегодня ночью за вами присмотрю я, пусть Ли Мин отдыхает, — нервно заявил лекарь, собирая с пола травы.
А маг только взмахивал рукавами, охал да ахал, решительно выпихивая Главу со двора. Глава украдкой взглянул на нее поверх голов страшно встревоженных стариков. И она прекрасно поняла его зовущий взгляд, потому что тоже ужасно соскучилась, чувствуя, что если не коснется его, то умрет.
Ли Мин встала, послушно подошла к Главе и, взяв его за руку, повела за ворота.
— Погоди! Ты-то куда уходишь? — кинулся за ними лекарь. — Ли Мин, вернись сейчас же!
Едва отойдя от усадьбы мага и лекаря, они, молча кинувшись друг к другу, начали жутко целоваться, чуть ли не пожирая друг друга поцелуями.
— Я как будто восполняю сам себя, целуя тебя, — прошептал дафу, стискивая ее и тяжело переводя дух, с трудом заставляя себя чуть отстраниться.
В этот раз она проснулась от того, что была в постели одна, что было пугающе непривычно и окончательно прогнало сон.
Глава сидел за столиком, в своих безупречно белых одеждах с гладко расчесанными волосами, повязанными белой лентой и, с невозмутимым сосредоточенным лицом, плавно выводил кисточкой иероглифы по бамбуковым дощечкам. «Человек столь строгий и серьезный не мог вытворять ночью такое, — подумалось ей. — Надо же присниться подобному». Неожиданно улыбнувшись, Глава тихо произнес, не поднимая глаз от своего письма.
— Ты же знаешь, я полностью к твоим услугам и готов тотчас вернуться к тебе в постель. Приходил почтенный Фэй Я, ты спала, и я велел не будить тебя, сказав, что ты всю ночь сидела подле меня. Но… — поднял он на нее многозначительный взгляд, — ведь так оно и было, и я не погрешил против правды. Маг принес утренний рис, а заодно хотел проведать и меня. Не вставай с постели, я хочу тебя покормить.
— Ешь хорошенько, — говорил он, уже сидя на кане рядом с Ли Мин, поднося к ее губам палочки с рисом. — Тебе понадобится много сил и этой ночью тоже. Хотя… — пробормотал он, — может даже и сейчас… — и наклонившись к ней поцеловал глубоким, долгим поцелуем. Палочки выпали из его рук…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда к обеду явился лекарь Бин, спал уже Глава, а Ли Мин бодрствовала, сказав, что дафу еще слаб, но состояние его стабильное и ему просто нужно набраться сил. Лекарь озадачено смотрел на спящего Главу. Хоть молодой господин и был укрыт стараниями Ли Мин чуть ли не до макушки, чтобы его нагота даже не угадывалась под полостью. Только слишком заметно было, что спящий на животе с разметавшимися длинными волосами, уткнувшийся в валик подушки «больной», сладко сопел. И что-то не похоже на прерывистый чуткий сон страдающего немощью, скорее на отдыхающего от трудов праведных измотанного мужчину.
— Я изучил жемчужину, — тихо сказал лекарь Бин своей ученице, косясь на безмятежно сопящего Главу, — разложил ее на части и распознал состав. Пилюля эта призвана подавлять все чувства и желания человека, помимо того, что делает его слабым и вялым физически, так что человек принявший ее, теряет желание жить и всякое решение дается ему с трудом. Просто удивительно, что Глава смог как-то сопротивляться ее воздействию.
«Что Ли Мин тут с ним делала? Камни заставляла таскать? Или выводила в лес на долгую прогулку? С нее станется, с ее-то варварскими методами лечения?» — одновременно с этим гадал про себя лекарь.
— Чего это ты такая притихшая? — мазнул он свою ученицу подозрительным взглядом. — От твоей шумливости обычно деться некуда, а тут примолкла.
И перепугавшаяся вдруг Ли Мин, что ее с Главой вот-вот раскроют вмиг оживилась.
— А что вы от меня хотите? — тихо, чтобы не разбудить спящего возмутилась она. — Он же капризный и разбалованный спасу нет. Все ему не так: то еда холодная, то несвежая. То одежда грязная и все из-за одного пятнышка! То я шумлю и должна сидеть тихо, то развлекай разговорами его. Опять ему холодно, беги за хворостом, то жарко, беги за водой, что бы затушить жаровню и очаг. То я ему, видите ли, мешаю, то непременно должна растереть тушь и заваривать чай, каждый раз новый, — вдохновенно врала, валя все на беззащитного Главу, обеспокоенная подозрительностью лекаря, девушка. — И вот после все этой беготни, когда уже клонит в сон, я, видите ли, непременно вместе с ним должна любоваться луной.
Глава вдруг всхлипнул во сне, тут же всхрапнув. Ли Мин понизив голос, умоляюще произнесла:
— Освободите меня от этой мороки хотя бы на день, — сложила она ладони в мольбе. — У меня уже все тело ломит…
Глава шумно перевернулся под тяжелым меховым пологом на другой бок.
— Не-не-не… — замахал руками испуганный беспокойным и придирчивым пациентом лекарь, которого на него хотели взвалить, и принялся отнекиваться: — Я не могу… у меня и так ногу сводит, да и маг мучается поясницей. Не забывай, что я не могу даже на полдня бросить своих пациентов в деревне. И, вообще… мне уже пора… Справляйся здесь сама, и помни — все мы слуги дафу. Так что будь послушной, предупредительной и услужливой, — и, развернувшись, поспешил прочь.
— Но… — кинулась за ним Ли Мин, только ее удержали, схватив за руку.
— Куда побежала? — дернул ее к себе Глава, севший в постели и подхватывая, завалившуюся на него Ли Мин.
— Я не собиралась… — начала она, но договорить ей не дали.
— Сейчас я рассчитаюсь с тобой за якобы несвежее белье и луну.
После они действительно любовались ночным светилом, когда утомленные любовью, вышли из пещеры в прохладную ночь. Они сидели на камне, точнее на камне устроился дафу, усадив Ли Мин себе на колени и заключив ее в объятья, читал ей стихи о луне.
Глава 18
Разрыв и примирение
На разрыв она решалась три дня, сделать это было необходимо и чем раньше, тем лучше. Но как начать разговор и причинить ему боль? Тем более сейчас, когда он шел на поправку и наслаждался жизнью, любя безоглядно.
— Ли Мин, что с тобой? — позвал ее Глава через некоторое время, после того, как они разошлись по разным углам пещеры: она к очагу, он к доске го с расставленными по ней игровыми камнями. А она-то пребывала в полной уверенности, что он погружен в изыски игры.
