просил, то требовал, то умолял, то приказывал, прекратить. Брат не появлялся.
На пятый день пришли Кристиан и Мия. Им тоже было тяжело. Только вот они вдвоем. Смогли, если не смириться, то хотя бы признать, что ЕЕ больше нет с нами. Вампир не стал стоять под дверью, а просто открыл и зашел внутрь комнаты, таща за собой дриадочку. В коридоре стоял ректор, напряженно наблюдающий за всем. Правда, не долго. У него перед носом тут же захлопнулась дверь. И с той ее стороны послышался глухой удар об стену, и кто-то выругался голосом лорда Де Карса.
С друзьями мы просидели полдня в комнате русалочки, и меня вытащили на улицу. А может я и сама пошла.
Еще три дня я пребывала, где-то везде, кроме Академии. Пока, в один вечер не зашла в таверну и не увидела, спящего за столом и в доску пьяного, декана по боевой подготовке. Подошла, растолкала. Услышала от него «убирайся, сестренка» и… потащила его в академию. Так, прошло еще пять дней. Целый день я гуляла по городу, потом шла вечером в таверну, забирала пьяного Грина и возвращалась с ним домой.
— Зачем ты со мной возишься? — как-то спросил у меня братишка, когда я в очередной раз перла его до Академии.
— Потому что с каждым разом в моей жизни остается все меньше близких мне людей. И я не хочу потерять еще и тебя.
— Но из-за меня убили ее. Это я должен был умереть, — кричал демон.
— Грин, от этого не лучше. Если бы ты тогда умер, сейчас, возможно, я таскала бы на себе ЕЕ, а не тебя.
— Перестань. Я слышу, как ты по ночам воешь в подушку. Ты думаешь, что я настолько пьян, что не замечаю, что вокруг происходит? Ты, как будто умерла вместе с ней. Твой взгляд потух, твои движения, как у только что поднятой нечести. Ты не живешь, ты существуешь!!!
Он был прав, и я это понимала. Но не могла произнести это вслух. Потому что стоит только сказать, и тогда все… она действительно будет мертва. А я не хочу так. Пусть в моем сознании, но она есть. И это может и не правильно, но хотя бы так.
— Что ты мне предлагаешь? Убить тебя? Бросить? Забыть о твоем существовании? Чтобы не случилось, этого не будет.
На следующий день я проснулась от шороха внизу. Жила я сейчас у братика в преподавательском доме. И то, что кто-то в это время в доме сильно удивило. Спустившись вниз, увидела Грина, сжигающего какие-то бумаги в камине.
— Ты еще здесь? — поинтересовалась я. Обычно он уходил до того, как я проснусь. Не знаю куда, но подозреваю, что все в те же таверны.
— Скоро уйду.
— Куда?
— Хотелось бы к Мраку, но он меня не хочет брать к себе.
— О чем ты? — во мне, впервые за две недели, промелькнуло новое чувство. Беспокойство.
— Все свое имущество я оставляю тебе. Вон в той папке, — он указал на столик, на котором лежали какие-то бумаги, — все документы. Прислуга в имениях в курсе. Прости, что сам не смогу познакомить с ними…
— Подожди, о чем ты говоришь? — коленки затряслись, и я опустилась на пол.
— Ана, я люблю тебя больше жизни. Ты — вся моя жизнь. Когда-нибудь я вернусь к тебе. Когда твои дети уже будут нянчить своих внуков. Но сейчас не могу. Не могу смотреть на тебя и ждать, что вот-вот появиться ОНА. Ее аквамариновые волосы начнут выделяться из толпы. Ее глаза, цвета моря, преследуют меня и днем и ночью, во сне и наяву. Да, и ты, находясь рядом со мной, страдаешь. Я знаю, что ты винишь Дая, но не нужно. Виноват только я. Мне предназначался тот удар, за то, что я посмел ударить тебя. А расплатилась ОНА. Не смогу я и дальше жить, видеть тебя, вампира, в ком течет кровь русалочки, Мию. Не смогу видеть наследника. — Я видела его слезы. Такие, как тогда, когда он держал мертвое тело своей любимой.
Я старалась не вспоминать тот день. Вычеркнуть из памяти. Когда я увидела лапу огромного льва, разрывающую плоть подруги, не верила своим глазам. Я молила, чтоб это все оказалось снов. Ужасным сном. Но… нет. ЕЕ больше с нами нет. Тогда демон плакал. Повторял «моя Лан*этоа» и плакал.
Кристиан сорвался и, с рыком раненого зверя, бросился на ректора, методично его избивая. Тот не сопротивлялся. Я не обращала внимания, смотрела, на когда то искрящие аквамариновые волосы, а сейчас тусклые и невзрачные. Вампир остановился только тогда, когда Мия упала в обморок после истерики.
А я все смотрела на волосы русалочки. Видела, как у виска они мокнут от слез демона. Видела, как у этого самого демона появляются крылья, хвост и рога. Отрастают когти и клыки. Все это очень медленно. Как будто кто-то остановил время. Слышала его крик. Крик, который и меня вывел из оцепенения. Я упала на колени рядом с русалочкой и завыла.
Держала ее ладошку, которая медленно становилась холодной и пыталась сохранить тепло. Прикладывала к своей щеке, шептала что-то. Просила открыть глазки и посмотреть на меня. Ругала, что она меня бросила. Что ушла от меня. Что подруги так не поступают. Но она молчала, а тепло с каждой минутой уходило из ее тела.
Когда и куда пропали Кристиан и Мия не знаю, как оказалась в своей комнате, не помню. Куда делся Грин с мертвой подругой, так и осталось тайной посей день. Был только Дай. Стоял около моей кровати на коленях и что-то говорил.
Я не слушала, не могла. Не хотела. Знаю, он просил прощения, раскаивался. Я его и не винила. Он не виноват, что ОНА попала под лапу его оборотнической ипостаси. Он виноват в том, что поднял руку на моего брата. И именно этого простить я не могу ему. А он и не просит. Он не понимает. Он просит прощение за смерть русалочки.
— Ты меня бросаешь? — прошептала я, давясь слезами.
— Прости меня, — сказал он и вышел за дверь.
Бросил. И он меня оставил. Как он мог? Сейчас?
В голове что-то щелкнуло, и я выбежала следом. Брат подходил к воротам, около которых стояли охранники, которые постоянно не могли уследить, когда мы с друзьями сбегали в город. Со стороны общежития к нам приближались Мия и Крист. Рядом с Грином открылся порта, л и оттуда вышел Дай.
— Ты не можешь уйти, — закричала я, останавливаясь в
