И он демонстративно задрал руку, чтобы посмотреть на часы.
— Влад, — капризно надув хорошенькие губки, девушка погладила княжича по плечу, — уйми своего пса. Иначе мы разругаемся по-настоящему. Почему он такой вредный? Из-за Катаржины? Мы же подруги, она все поймет…
Владислав тяжело вздохнул и возвел очи горе на потолок с изящной лепниной и позолотой на виньетках. Алая занавесь алькова была отдернута неугомонным Янушем, который даже не собирался уходить. Некоторая досада на докучливость приятеля поселилась в душе княжича. Ему хотелось провести еще несколько сладостных минут с чертовкой Алисией, а потом с чувством полного удовлетворения начать новый день. Но потенциальный (в будущем, конечно же!) родственник все портил своим упрямством. За Катаржинку переживает, а скорее, за свое благополучие. Однако же ругать парня за подобную вольность неправильно. Как-никак, почти всю жизнь рядом, с тех самых пор, как сделали первые шаги по земле. Ну и десяток лет в напарниках по боям в «зброе», от школы до университета, чего-то стоят, чтобы терпеть подобные выходки.
— Полагаю, он имеет на это право, — после ледяной минералки тлеющий огонь вчерашних возлияний стал затухать, принеся облегчение иссушенному алкоголем организму. Владислав решительно откинул одеяло, и не стесняясь своей наготы, пошлепал по ковру в сторону ванной комнаты. Остановился возле столика и добавил: — Как ему самому кажется. Если бы он такое сказал лет двести назад, лишился бы головы.
— Да, господин, — понял намек Януш и вскочил, покаянно склонив эту самую голову. — Нижайше прошу простить за дерзость.
Алисия приняла игру за чистую монету и даже воодушевленно похлопала в ладоши. Очаровательная дурочка, в самом деле. Впрочем, ей было простительно. Молодого Ягеллона она пыталась захомутать в свои сети с недавних пор, как подросла и вошла в женскую зрелость, и поэтому не могла знать, насколько далеко могли распространяться шутки между двумя дружными молодыми людьми.
— И… выметайся из комнаты. У меня все-таки в гостях дама. Хочешь со мной в душ, дорогая?
— С удовольствием! — осветилась улыбкой Алисия и показала язычок Курцевичу.
Высокородный шляхтич покачал головой и покинул номер с надеждой, что легкий флирт Владислава с этой девицей не перерастет в тесную связь, грозившую сломать все планы рода Курцевичей. Удивительно, как Великий князь Польский не знает, что Михальские подбираются к его сыну. Или знает, но предпочитает пока играть в молчанку? Свои гешефты выгадывает?
Он вышел в коридор и аккуратно закрыл дверь. Огромное пространство гостиницы заливал солнечный свет через огромный стеклянный купол крыши, и Януш считал подобный архитектурный изыск прекрасной находкой. Даже в пасмурные дни можно расположиться в парадном холле на мягком диване и без напряжения почитать газету.
Курцевич спустился по широкой лестнице, выложенной мраморной плиткой светло-бежевого цвета с зелеными прожилками, готовясь к разговору с Великим князем, который сидел на диванчике и выслушивал какой-то доклад от своих сановников, взятых в Москву по определенным надобностям. Трое телохранителей расположились за его спиной и с легкой рассеянностью поглядывали по сторонам. В этот час огромный шикарный холл «Метрополя» выглядело пустынным. Большая часть гостей или гуляла по Москве, или еще не вылезла из своих номеров.
— Великий князь, — Януш подошел поближе и почтительно наклонил голову.
— Где Владислав? — постучав пальцами по циферблату наручных часов, поинтересовался Ягеллон, сдерживая раздражение. Видя такое, сановники отступили назад. — Он знает, что нам нужно ехать, и тем не менее испытывает мое терпение!
— Все в порядке, господин! — стал защищать напарника Курцевич. — Он сейчас приходит в норму после вчерашнего вечера. Душ, минералка, легкое воздействие на эфирные потоки — и все в порядке.
— С бабой был? — недобро блеснул глазами старший Ягеллон.
— Нет, Великий князь! — здесь нужно было отвечать быстро и без запинки, иначе правитель польских земель почувствует ложь. — Когда я будил его, в постели никого, кроме самого Владислава, не было. Возможно, ночью он тешился с какой-нибудь красоткой, не берусь утверждать, но…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Хватит! — махнул рукой Станислав Ягеллон. — Вы давно спелись, чего я тебя спрашиваю. Никогда не выдашь… Сегодня у вас тренировка после пяти часов. Есть договоренность, и ее надо придерживаться. Или думаете, легко одолеете своих соперников, не ударив пальцем о палец?
— Ни в коем случае, господин, — слегка поклонился Януш. — Залог побед в неустанном труде на ристалище.
— Ай, хватит! Курцевичи всегда славились слащавостью речей. Патока одна, губительная для мозгов. А кто с ним был, говоришь?
Януш едва не брякнул имя Алисии, но вовремя спохватился. Хитер князь, чего уж там! Делает вид, что ему все равно, с кем путается сын. А на самом деле отслеживает любую конъюнктуру в виде милашек с длинными и стройными ногами. Ему ведь не плевать, кто станет родственником великокняжеской семьи и войдет в мощный клан. Курцевичи предпочтительнее, но Януш не хотел слыть слабым на язык человеком. Михальские — всего лишь соперники в борьбе за право породниться с Ягеллонами, но «сливать» информацию про девчонку не стоит. Сам разберется.
— Не знаю, княже, — еще раз поклонился Курцевич. — Позвольте узнать, где группа механиков?
— Они уже на «Лужники» уехали вместе с вашими «зброями», — отмахнулся Ягеллон, разом потеряв интерес к Янушу. — Пока проведут тестирование, Владислав успеет вернуться в гостиницу.
Телохранители и сановники оживились и резво подтянулись, и Януш догадался, что к их разговору сейчас присоединится сама матушка Влада — Великая княгиня Леслава собственной персоной.
Жена князя Ягеллона в окружении свиты, состоящей из нескольких знатных девушек шляхетских родов, входящих в княжеский клан, в которой, к слову, числилась и Алисия Михальская, подошла к супругу. Улыбнулась, приняв поцелуй в щеку от мужа, вставшего при ее появлении. Януш перевел дух. Девчонка уже была здесь, блистая темно-зеленым платьем к цвету своих красивых глаз с неглубоким декольте и пышной прической. Когда успела, чертовка? Все-таки княжич удачлив. Родители находились в неведении его предпочтений или играли таковое? Но зачем?
— Януш, почему ты всегда демонстрируешь свою точность и педантичность, в отличие от моего ветреного сына? — поинтересовалась высокая статная княгиня. Ее возраст нисколько не мешал блистать красотой; пшеничного цвета волосы, уложенные в оригинальную прическу, и легкий макияж всегда подчеркивали непреходящую молодость женщины. Ну и куда без косметической магии, коя пышным цветом цветет уже несколько столетий во всем мире? Дело выгодное и прибыльное.
— Потому что он наследник польского княжеского стола? — улыбаясь, спросил Януш. — И ему позволено больше, чем слуге? Если честно, госпожа, я не знаю, как так получается.
— Его бесполезно спрашивать, — проворчал Ягеллон. — Я не слепой, мотивы такого поведения мне ясны. Честно говоря, стоило взять твою сестру в поездку. Она хотя бы держала Владислава в узде.
Януш наклонил голову, признавая правоту Великого князя. Катаржина гляделась бы в свите княгини куда предпочтительнее, чем Алисия. Но сказанное Ягеллоном услышали все и оценили каждый по-своему. Свитские девушки не сговариваясь, скрестили взгляды на Алисии. Михальская чуть-чуть побледнела, но справилась с эмоциями. Ее губы тронула легкая улыбка.
— Отец, мама! — воскликнул подобравшийся незаметно княжич. — Прошу прощения за опоздание! Машина уже подана?
— Если бы мы жили в Кракове, подобная вольность шляхтича была бы понята, — проворчал Ягеллон. — Но мы приехали в Московию, а значит, надо менять свои привычки.
Януш про себя поморщился. К чему упрямо называть Россию Московией, если она уже давно вольготно разлеглась на половину континента, не имея ничего общего с маленьким княжеством, за которое дралась польская шляхта вместе с литовцами? Даже не смешно. Впрочем, это проблема Ягеллонов. У Мстиславских голубая кровь, оскорбятся подобным высказыванием, если им донесут эти слова. Да точно донесут, ушей здесь хватает: от охраны до администраторов.
