Последняя притча включает в себя беседу с невестой:
«Повернись ко мне всем своим сердцем и не отвергай меня потому, что я черен, ибо солнце отобрало румянец лица моего и бездна покрыла лицо мое. Земля осквернена в моих деяниях, тьма покрыла землю, я достиг дна бездны, и субстанция моя еще не раскрылась.
Я стенаю в недрах и бездне земной и возвышаю свой голос ко всем, кто проходит мимо, чтобы они взглянули на меня и увидели, что нет никого похожего на меня. Тому, кто будет милостив ко мне, я дам утреннюю звезду. Я ждал всю ночь на своем ложе, что кто-нибудь утешит меня, но никого не дождался. Я звал, но никто не ответил на мой зов».
Автор начинает эту притчу, подобно предыдущим, с описания состояния глубочайшей депрессии.
«Я поднимусь, отправлюсь в город и стану искать на улицах и в переулках непорочную деву, прекрасную лицом и телом, и одеянием, которая откатит камень с моей могилы и даст мне крылья, подобные голубиным, и тогда мы улетим с ней на небо. И я скажу ей, что отныне я буду вечно жить и обрету в ней покой, ибо она, одетая в золотое платье, будет стоять по правую руку от меня. Внемли, дочь моя, преклони свое ухо ко мне и выслушай мою молитву, ибо всем своим сердцем я стремлюсь к твоей красоте».
Так жених взывает из своей гробницы. Он стремится воскреснуть из мертвых и теперь взывает к своей невесте, которая крылата, подобно птице и способна взлететь в Небо. Поэтому она подобна призраку.
Рис. 80. Изображение алхимика, погрузившегося в состояние нигредо (nigredo — депрессии). В «Восходящей Авроре» это состояние сравнивается с состоянием жениха, пребывающего в гробнице и ожидающего прихода невесты (своей потерянной души).
«Я заговорил на моем языке: расскажи мне о кончине моей и числе дней моих, ибо ты очертила пределы дней моих и моя субстанция — ничто пред тобой. Ты есть та, что вошла в мое ухо и тело и одела меня в пурпурное платье. Теперь я выйду из своей горницы подобно жениху, ибо ты украсила меня драгоценными каменьями и одела в покрова радости».
Вхождение в ухо — мотив странный. Быть может, это связано с некоторыми представлениями, бытовавшими в эпоху средневековья, согласно которым Мария зачала Христа через ухо. Ангел Господень явился и сказал ей, что она во чреве приимет и родит дитя. Некоторые теологи истолковали это место так: сверхъестественное зачатие Христа произошло, поскольку слова ангела проникли в ухо Девы Марии. Такое зачатие получило название сопсерtio per aurem, зачатия через ухо. Итак, мертвый жених пребывает в бездне, в гробнице, испытывая отчаяние и взывая к своей невесте, которая порхает в небесах. Вначале она должна открыть его гробницу, а затем войти в его ухо. Тогда он воскреснет, и она даст ему одеяние радости.
Очевидно, что речь идет о внутреннем процессе конъюнкции, единении с анимой. Она проходит сквозь ухо, понимает, интегрирует, и исходит в виде новой установки. В алхимических терминах это соответствует началу рубедо. Нигредо, или чернота, сменяется белизной, после чего наступает время рубедо, красного состояния, — вот почему жених возникает здесь в пурпурном одеянии.
Важно определить, кто является женихом. В рассматриваемом фрагменте жених уподобляется самому Христу, потому что слова «я выйду из горницы подобно жениху» относятся к Христу. В то же время из текста явствует, что женихом является автор. Как и в предыдущих притчах, здесь приводится описание процесса конъюнкции, в котором участвует божественная часть автора. Кроме того, фрагмент достоверно передает переживание того, что Юнг называет «уподоблением Христу» (becoming Christlike). В этом случае человек сам становится Сыном Божьим, а следовательно и женихом Мудрости Божьей. Происходит мистическое соединение с Божеством, причем, это Божество женского рода. Человек просит ее поведать всем, кто она такая. Она отвечает:
«Внемлите, все народы, слушайте ушами своими, жених мой молвил слово. Он просил, и получил.
Я цветок полевой и лилия долин горных. Я мать прекрасной любви, высшего признания и святой надежды. Я плодородный виноградник, приносящий благоухающие плоды, и цветы мои — цветы славы и красоты. Я ложе моего возлюбленного, вокруг которого собрались шестьдесят героев, на бедрах их висят мечи, чтобы отогнать ужасы ночные. Я прекрасна и совершенна
Я смотрю в окно и вижу за решеткой моего возлюбленного. От моего взгляда пробуждается его сердце. Я аромат благоуханий. Я отборная смирна. Я самая благоразумная из всех дев, которые выступают подобно авроре, утренней заре, не знают равных себе, как солнце, и прекрасны, как луна. Я столь же прекрасна внутренне сколь и внешне. Я подобна прекрасным кедрам и кипарисам на горе Сион. Я корона которой будет увенчан жених мой в день свадьбы и его радость, ибо имя мое подобно разлитым благоуханиям
Я избранный виноградник, в который Господь посылал работников каждый час дня. Я земля обетованная, в которой философы сеют свое золото и серебро. Если зерно не падет в меня, то оно не принесет тройной урожай. Я хлеб, которым будут питаться сирые и убогие до конца мира и никогда не испытают чувства голода».
Рис. 81. «Анализ освобождает переживание, которое овладевает нами или как бы обрушивается на нас сверху. Это переживание имеет субстанцию и тело, сродни переживаниям, испытанным древними. Если бы я решил выразить такие переживания в символической форме, то обратился бы к Евангелию» — Юнг. Согласно алхимии, здесь изображена начальная стадия рубедо.
Далее приводятся слова, сказанные Богом в Библии, из которых ясно, что упомянутая в тексте женщина есть Бог:
«Я даю и ничего не требую взамен. Я даю пищу и не испытываю недостатка. Я даю безопасность и не испытываю страха Что еще сказать моему возлюбленному? Я примиряю элементы между собой
Я охлаждаю теплое и увлажняю сухое, и наоборот. Я размягчаю твердое, и наоборот. Я есть конец, а мой возлюбленный — начало Я венец всех трудов и вся наука сокрыта во мне. Я закон в душе священника, слово в душе философа и совет в душе мудреца».
И вновь приводятся слова Господа из Библии:
«Я умерщвляю и оживляю; и никто не избавит руки Моей (Второзаконие 32:39). Я предлагаю мои уста моему возлюбленному и он целует меня. Он и я едины. Кто может отделить нас от нашей любви? Никто, ибо наша любовь сильнее смерти».
Затем он дает ей ответ:
«О, моя возлюбленная невеста. Твой голос прозвучал в ушах моих и он сладостен. Ты прекрасна… Пойдем, моя возлюбленная в поля, мы станем жить в деревнях. Мы будем рано вставать ибо ночь давно прошла и близится день. Мы будем смотреть не зацвел ли твои виноградник и не принес ли он плоды. Мы будем наслаждаться ими пока мы молоды. Давай насытимся вином и благоуханиями. Мы вплетём все цветы в наш венец, вначале лилии, потом розы, прежде чем они увянут
Этот фрагмент весьма многозначен и почти буквально воспроизводит, тот эпизод в Библии когда грешники произносят: «Пойдём в поля», и.т.д. В приведенном фрагменте, однако, эти слова произносят жених с невестой, находясь в конъюнкции
Один из монахов, занимавшихся перепиской текста, настолько увлекся, что когда дошел до описания прогулки в лугах и собирания цветов, вместо перевода слова pratum (луг) написал: «Нет ни одного peccatum, который бы мы не сорвали». Бедный монах употребил слово peccatum, грех, вместо pratum. Такая ошибка могла легко произойти в средневековой стенографии. Но для монаха это была труднообъяснимая ошибка. Если бы жених с невестой цитировали слова грешников, это вызвало бы чувство омерзения у тех, кто знаком с Библией. О чем же думал монах, когда написал это?
Рис. 82. Изображение символического процесса, который начинается с хаоса (конфликта и депрессии) и заканчивается рождением феникса (новой личности).
«Никто не будет изгнан из пределов нашего счастья. Мы будем жить в согласии с вечной любовью и сладить нашу жизнь, и восхищаться нашим единством. Мы возведем три шатра, один для меня, один для тебя, и третий для сыновей наших, ибо тройное вервие (горе) не порвется. Имеющий уши да слышит, что дух учения говорит Сыновьям Послушания союза любящего и возлюбленной. Ибо он посеял свое семя, из которого взойдет плод тройной. О нем автор трех слов говорит: «Они суть три драгоценных слова, в которых сокрыта вся наука. И даны они будут благочестивым, сирым и убогим, от первого до последнего из них».
Последние слова имеют отношение к тайной традиции передачи знания только от посвященного к посвященному. Эта традиция союза любви. Три шатра — аллюзия на Откровение Иоанна Богослова (21:2–3): Бог будет жить в одном шатре — скинии — с человеком на земле. «И я Иоанн увидел святой город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их».
