Одержимый зеркалом антигерой и рассказчик набоковского Отчаяния Герман увидел в бродяге Феликсе своего двойника, но больше никто этого сходства не признаёт. «И еще я думал о том, что именно мне, особенно любившему и знавшему свое лицо, было легче, чем другому, обратить внимание на двойникаЙЙЙ» (1) — так издевается над Германом от его же имени безжалостный автор, ведь «Имя свое всяк знает, а в лицо себя никто не помнит» или «В лицо человек сам себя не признáет, а имя свое знает», по пословице. Если левша Феликс и похож на Германа, то зеркально, мнимо похож. «Я медленно поднял правую руку, но его шуйца», т. е. левая рука, «не поднялась, а я почти ожидал этого. Я прищурил левый глаз, но оба его глаза остались открытыми.» (1). Ардалион, художник-любитель, написал портрет Германа, но никакого сходства тот не видит (3). для него похоже и ценно только его отражение в зеркале и «живое отражение» (4). будто бы наоборот Бахтину в Авторе и герое (ЭСТ1, с. 33 сл.). Объясняя, почему Феликс «мало чувствовал наше сходство», — «он видел себя таким, каким был на снимке или в зеркале, то есть как бы справа налево, не так, как в действительности» (9). Герман не догадывается, что в действительности он со своим словечком олакрез «сам такой». — Всё это занятно, но основная тема, торжествующее несходство, которую автор проводит «от противного» — от совсем противного героя-рассказчика, чья тема «сходство двух людей» (9), не делается приятной и приемлемой. «Всякое лицо — уникум», торжествующе говорит Ардалион Герману. «Вы еще скажите, что все японцы между собою схожи. Вы забываете, синьор, что художник видит именно разницу. Сходство видит профан.ЙЙЙ» (2). он же в письме тому же: «ЙЙЙсхожих людей нет на свете и не может бытьЙЙЙ» (11). Казалось бы, это персонализм, но Ардалион Владимирович забывает, что сперва улавливается именно сходство как общая разница, скажем сходство всех японцев между собою в их отличии от нас, японский мировой человек. А частную разницу художник видит когда уже перестает видеть общую: так не профан ли он сам, не по себе ли судит? Враг всего общего, противник пошлости, индивидуалист Набоков не уравновешивал принципа индивидуации правом на мысленное отождествление и обобщение, и вместо правды персонализма вышла искусная полуправда самости. Отчаяние в конечном счете — злая пародия на эмпатическое «Я это ты», ставшее сквозной формулой и заглавием книги Карла Моррисона. О Набокове ср. П. Кузнецов. Утопия одиноч., к Отчаянию см. С. Давыдов в Справ. Наб., с. 88—101. (↓1: Достоевский и Набоков. — 2: Набоков в зеркале Германа. — 3: «Я божком себя вижу». — 4: К «Сходство видит профан». — 5: Сходство-различие.)
д611: «Когда что угадываешь, то всегда усмехнешься»
«Когда что угадываешь, то всегда усмехнешься», говорит Катерина Ахмакова из Подростка (3.10.4). У Достоевского часто на догадку одного другой отвечает улыбкой, усмешкой, смехом: это смех от неожиданности при встрече с собственной мыслью в чужом слове. Бахтин в Поэт. Дост., 5.4, о «частичном совпадении чужих слов одного героя с внутренним и тайным словом другого героя» (с. 439) как важнейшем для диалогов Достоевского. Сюда же бахтинская запись (БСС 5. с. 492, прим. 42) «Разгадка загадки (уз-нание и понимание тайны) приближает, фамильяризует разгаданное, уничтожает страх перед ним (разгадка связана с улыбкой и со смехом).»
д612: Мужской ум и женский.
Мужской ум в голове, а женский в сердце, ср. «Муж — голова, жена — душа» (ПРН, с. 372). Вещее сердце, а не ум-разум. Девичьи гадания (с. 770 сл.). мудрая дочь-семилетка, отгадывающая загадки и решающая задачи в сказке НРС, 328: София-Премудрость, исихастское «сведение ума в сердце». У Лескова (На ножах, 4.21):
— Ее один я понимаю. Ну, говорите: кто такая она по-вашему, если вы ее поняли?
— Она?.. она… положительная и самая реальная натура.
Евангел, что называется, закис со смеху.
— Чего же вы помираете? — вопросил майор.
— А того, что она совсем не положительная и не реальная натура. А она… позвольте-ка мне взять вас за ухо.
И Евангел, принагнув к себе слегка голову майора, прошептал ему на ухо:
— Моя жена дурочка.
— То есть вы думаете, что она не умна?
— Она совершенная дурочка.
— А чем же она рассуждает?
— А вот этим вот! — воскликнул Евангел, тронув майора за ту часть груди, где сердце.
Сюда же у Гоголя о догадках женской и мужской партии города относительно Чичикова (1.9) и отношение к Мите Карамазову женщин и мужчин на суде (12.1).
д631: Пред-толкование.
О «генезисе самого явления (ис)толкования как особой категории, которой принадлежала ведущая роль в становлении антропологического „сапиентизма“ (homo sapiens) и в процессе глоттогенеза» см. В. Топоров в Подступах, с. 17 сл.
д632: Герменевтическая строгость.
Задача герменевтики — возвращать фольклорный смысл тому, чтó просвещенные отступники от фольклора поняли превратно. В своей заботе о смысле толкователь хочет, чтобы герменевтика была строгой наукой, но ему нельзя просто заимствовать строгость из математики. Математическая строгость неотделима от произвола в обращении со словами, о котором хорошо у Льюиса Кэррола (Сквозь зеркало, 6):
«Когда я употребляю слово», довольно пренебрежительным тоном сказал Шалтай-Болтай, «оно значит то самое, чтб я ему выберу, не больше и не меньше.»
«Вопрос в том», сказала Алиса, «можете ли вы добиться, чтобы слова значили так много разных вещей.»
«Вопрос в том», сказал Шалтай-Болтай, «кто тут хозяин, только и всего.»
Это звучит смешно, только целый народ, хозяин языка, вправе сказать такое. Но Кэррол-математик думал так же, в Символич. логике (10.2) он почти не шутит:
Составители и редакторы логических учебников, которые движутся в накатанной колее и кого я буду в дальнейшем титуловать (надеюсь, не обидно) «логиками», занимают на этот счет, мне кажется, позицию более робкую чем нужно бы. Они говорят о связке высказывания «не дыша», как будто это живое и сознательное существо, способное само заявить, что за значение оно себе выбрало, а нам, жалким созданиям, делать нечего, придется уяснить, что было его державным соизволением, и покориться ему.
В противоположность этому взгляду я убежден, что у всякого пишущего книгу достаточно авторитета чтобы придать всякое угодное ему значение всякому слову или выражению, которое он намерен употреблять. Если я встречу автора, говорящего в начале своей книги «Следует принять к сведению, что слово черный у меня всегда будет значить белый, а слово белый всегда будет значить черный», я кротко последую этому правилу, каким бы безрассудным я его ни считал.
(еще см. комментарий М. Гарднера, Аннот. Алиса, с. 268—70). Математические определения намеренно произвольны (Паскаль, О геометрическом уме и искусстве убеждать. 1). а например так называемый закон тождества, в умствующей философии один из «основных законов мышления», сделался в математике аксиомой. Он, видите ли, «удобен для преобразований», а что он обессмыслен, математика не заботит. Недаром глубокие доводы Яакко Хинтикки в пользу «исключающей интерпретации переменных» (Тождество) не принимаются, см. обсуждение И. Бар-Хиллела в Осн. множ., 3.10. Герменевтике нужна не математическая и естественнонаучная строгость ради точности, а гуманитарная строгость ради глубины: точность и глубину различают К философским основам гуманитарных наук и К методологии гуманитарных наук Бахтина. Хорошее толкование — глубокое, это перевод хорош точный.
д661: Предрассудки.
К «народному предрассудку» (Volks-Vorur-theil). о котором говорит Ницше в связи с Кантом (Веселая наука, 193). — начало стихотворения Баратынского:
Предрассудок! он обломокДавней правды. Храм упал;А руин его потомокЯзыка не разгадал.
И Алексей Ухтомский в письме к Е. Бронштейн-Шур от 15.7.1930:
Между нами и переживаемой реальностью стоят прежде всего наши доминанты, которые ведь преломляют для нас действительность, равно как наши реакции на действительность, в чрезвычайной степени. Доминанты создают «предрассудки», т. е. те предпосылки мысли, которые эта последняя вносит в работу сама от себя, не отдавая себе в том отчета. ЙЙЙ
ЙЙЙ Физиологически за этими предрассудочными интуициями лежат доминанты, и именно физиологические доминанты, т. е. такие. без которых всё равно мы обойтись не можем. Это, можно сказать, дорациональные предпосылки знания и рационального.ЙЙЙ
