Чувствуя, что произошло что-то страшное, Джесси поспешил на крыльцо, где столкнулся с курьером, который держал в руке письмо от шефа службы безопасности. Джесси буквально вырвал из рук курьера цилиндр и потянул за края, развернув в воздухе голографический экран.
Появилось смазанное нечеткое изображение генерала Туэка, но даже с такими помехами было заметно, что генерал потрясен и расстроен, лицо его не выражало ничего, кроме горя и неуверенности.
— Милорд, мы подверглись нападению! Предатель действовал изнутри, в штаб-квартире. Все мои люди были отравлены усыпляющим газом, включая и меня самого. Исчез доктор Юэх, и мы полагаем, что он убит. И… похищен ваш сын.
Джесси хотелось закричать, но он понимал, что бестелесное изображение не сможет ответить ни на один его вопрос. Горло Джесси перехватил спазм.
— Есть и еще одна дурная новость, милорд. Представляется, что предатель не кто иной, как ваша наложница, Дороти Мэйпс, которая тоже исчезла в неизвестном направлении.
Джесси схватил курьера за плечи.
— Ты сейчас же полетишь со мной обратно в Картаг. — Он обернулся к Гурни и рявкнул: — Ты останешься здесь охранять меланжу. Похоже, у нас хотят отнять сокровище — и я клянусь священной честью моей семьи, что если хоть один волос упал с головы моего сына, то Император не доживет до меланжевой абстиненции.
32
В любых отношениях всегда одна сторона подавляет другую. Все дело в степени такого подавления.
Великий Император Интон Вуда. Декларации и размышления.
Проваливаясь в воздушные ямы и взмывая вверх на тепловых потоках, орниджет миновал горы, окружавшие Картаг, и пролетел над основным космопортом, где по-прежнему, как крепость, высился имперский инспекционный корабль. На запасном поле Джесси увидел застывшую в зловещем ожидании личную императорскую яхту.
Он приказал нервничающему пилоту посадить машину на крышу дома правителя. Когда крылья машины остановились и умолк рев двигателя, Джесси открыл четырехугольную дверь кабины и выпрыгнул на площадку. Его встречал Эсмар Туэк в сопровождении немногочисленного почетного караула. Лицо ветерана было торжественным и мрачным.
Генерал постарел на добрый десяток лет с тех пор, как Джесси видел его в последний раз. На щеке виднелся треугольный шрам. Пятна на губах стали другими… какими-то разноцветными. Джесси начал опасаться, что от стыда и отчаяния Туэк поддался искушению. Неужели он снова пристрастился к Сафо?
Туэк поклонился — в его растерянных глазах стояли слезы. В руке он держал маленький плоский чемоданчик с потертыми стенками и ободранными уголками. Похоже, этот чемодан многое повидал на своем долгом веку. Генерал положил чемоданчик на ладонь и раскрыл его. Внутри Джесси увидел несколько боевых медалей, каталанские знаки отличия, а также ленту — награду за многолетнюю безупречную службу Дому Линкамов.
— Я подвел вас, милорд, и не заслуживаю этих высоких наград. Я опозорил вас и себя.
— Что за вздор, Эсмар?
— Тем самым я прошу моей отставки с поста начальника службы безопасности. Я искренне надеюсь, что мой преемник не допустит такой беды, какую допустил я.
Взбешенный Джесси и не думал принять чемоданчик с медалями. Серые глаза лорда вспыхнули недобрым огнем. Он сделал шаг вперед и резко ударил Туэка ладонью по лицу.
— Не будь глупцом, Эсмар, и не делай такового из меня! Неужели ты думаешь, что кто-нибудь сможет работать лучше, чем ты? Я не могу отказаться от твоего опыта и твоих советов, особенно теперь.
— Я лишился чести, милорд. — Похоже, Туэка давно не били по лицу.
— Нельзя восстановить честь бегством. Для того чтобы снова заслужить ее, ты должен помочь мне спасти сына. — Он не спускал тяжелого взгляда с генерала, и тот, наконец, поднял глаза, в которых отражался гнев, смешанный с надеждой.
Джесси понизил голос:
— Ты нужен мне, Эсмар. Не заставляй себя упрашивать. А теперь расскажи мне во всех подробностях, что произошло, и покажи мне улики против Дороти. Вопрос о ее виновности я хочу решить сам.
На щеке Туэка горело красное пятно в том месте, куда ударил его Джесси. Ветеран, покачнувшись, некоторое время стоял неподвижно, потом сделал шаг назад и вскинул голову.
— Повинуюсь, милорд.
* * *
Прочитав доклад Туэка, Джесси долго сидел в своем небольшом личном кабинете, примыкавшем к жилым апартаментам. В раздумье он то и дело касался пальцами листков бумаги. Он не мог поверить в то, что прочел, но и отрицать факты было бессмысленно: в доме действовал шпион. Император и Хосканнер знали многие секреты. Они знали даже о тайных складах пряности. Но Джесси отказывался верить в то, что его возлюбленная наложница, его деловой советник и мать его сына, могла стать предательницей. Сердце подсказывало, что такое было просто невозможно.
Но улики не оставляли места для иного толкования.
Туэк подозревал, что за похищением и предательством стоит Хосканнер, и это вполне объяснимо, так как Вальдемар опасался, что запасы меланжи, накопленные Домом Линкамов, могут стать настолько большими, что Хосканнер проиграет поединок. Похищение было актом отчаяния. Участие Императора в этом деле представляется сомнительным… но в этом деле и без того достаточно сомнительного.
В проеме открытой двери появился слуга. Человек остановился перед входом и откашлялся, прежде чем заговорить. Джесси посмотрел на слугу глазами, полными слез.
— Я просил не беспокоить меня. Мне надо подумать.
— Пришел парламентер, милорд. Он хочет говорить об условиях выкупа.
Джесси выпрямился.
— Пусть войдет, и немедленно вызовите сюда генерала Туэка.
Туэк явился сразу же, одетый в парадную форму, придававшую ему весьма внушительный вид. С кортиком на левом боку, при всех наградах, он стоял рядом с Джесси, когда в кабинет ввели представителя похитителей.
Джесси был неприятно удивлен, увидев Уллу Бауэрса. Потом Линкам ощутил подавленность и бессилие. Значит, в похищении участвует и Великий Император! Можно сражаться с Хосканнерами — Дом против Дома. Но Император слишком могуществен, чтобы бросать вызов и ему.
Собрав все свое мужество, Джесси придал лицу непроницаемое жесткое выражение и, едва разжимая челюсти, заговорил ледяным тоном:
— Почему человек Императора участвует в этом преступном варварском деянии?
— Император Вуда просит передать свои искренние извинения. Он весьма смущен тем, что был вынужден прибегнуть к такому, гм, средневековому образу действий. Но вы сами не оставили нам иного выбора. Мы полагали, что тревога за сына — и только она одна — заставит вас явиться сюда из пустыни, где вы решили скрываться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
