–Именно. - Я прищурился и внимательно оглядел противника.
Говорил он без всякой иронии. Он говорил так, как не говорил ни один ходок - он признавал безвыходность своего положения. Другие же сталкеры, находясь в подобной ситуации, говорят себе, да и окружающим, что безвыходных ситуаций не бывает в принципе. Так говорил и Шухов, когда его замуровали у четвёртого энергоблока. Так говорил и Семецкий, впервые попав под выброс. Так говорили многие. Так говорил Монгол, так говорил мой учитель - Артур.
Но этот сталкер был далеко не псих, признавая это. Он был просто не такой, как все. Он пытался найти выход, пытался подкупить убийцу, который пришел за ним. Этого человека не устраивал выход из ситуации вперёд ногами. Он искал другой путь. И, надо сказать, у него это не получалось.
–Ну? - Спросил Стекольщик. - Мы будем разговаривать?
–Ладно. - Я убрал палец с курка. - Ты ответишь на несколько моих вопросов, а уж от них будет зависеть как мы поступим - договоримся, или нет.
–Разумно. - Стекольщик указал на небольшой пенёк по другую сторону костра. - Присядь.
Я сел на пенёк напротив него, чтобы лучше видеть, закрепил на руках автомат, поправил кобуру с пистолетом и ножны с клинком. Просто на всякий случай. Вдруг произойдёт что-то непредвиденное - вернутся те солдаты, которые клятвенно обещали Стекольщику уничтожить преследователя в кротчайшие сроки, или же произойдёт что-нибудь в этом роде.
–Ну, и каков будет твой первый вопрос. - Стекольщика видимо, совсем не волновал мой воинственный вид.
–Первый вопрос будет звучать так. - В тон ему ответил я. - Почему ты пошел через лес?
–Знаешь, меня забавляет всё это. - Сказал он с иронией. - Я пошел через лес потому, что у меня здесь была назначена встреча. Но ты ведь знаешь об этом. Ты ведь следил за мной.
–И ты знал, что я наблюдаю?
–Ну а как будто нет. - Стекольщик картинно сдвинул брови. - Парень, я видел, как ты шел за мной от самого бункера Сидоровича, где ты мог меня замочить. Но у тебя было две проблемы, парень. Первая - никто не верит фоткам с изображением трупов, потому что через современный графический редактор можно с этой фоткой сделать всё, что угодно. А ведь Соловей не дурак, и потребует с тебя нечто большее, чем мой посмертный портрет. Сечёшь, к чему я клоню? Он потребует меня либо живым, либо мёртвым. Но ты не долбанутый на всю черепную коробку наёмник, и не станешь отрезать мне голову, чтобы показать её Соловью в качестве доказательства. Да и ребята Прапора на заставе тебя с таким грузом, мягко говоря, не поймут. Выход один - если ты меня убьёшь, то тебе придётся тащить через всю зону мой смердящий труп, привлекая толпы мутантов. Да тебя и к базе то не подпустят со жмуром за плечами. Это был повод номер раз в пользу того, что ты меня не убьешь. А повод номер два намного проще - у тебя отстойный автомат.
–Не знаю. Мне нравится "Гроза".
–Твой автомат не обстрелян. Он новый. Совсем ещё в масле. - Стекольщик картинно всплеснул руками. - Знаю, Сидорович выдаёт новенькие автоматы только своим любимцам вроде тебя, Беса, Меченого. Но по мне лучше уж таскать с собой старый добрый авт, побывавший с тобой в сотнях переделок, и ни разу не подводивший тебя. Это своего рода талисман сталкера - оружие, обстрелянное, в котором тебе знаком каждый винтик, и капризы которого ты знаешь, будто это твой ребёнок, или твоя женщина. Это оружие лучшее не потому, что стоит баснословные деньги, а потому что оно твоё, и только твоё.
–Например, как у тебя? - Я указал на "Джи-36", лежащую поодаль.
–Да. - Согласился Стекольщик. - Это оружие имеет, по крайней мере, одну особенность. У него сбит прицел. Очень давно на меня налетел шашлык, ну, или по сталкерски - псевдогигант. Мутант растоптал мою штурмовую подругу в хлам, но оружие оказалось очень прочным, и я добил этого засранца, как только он слез с винтовки. Вот с тех пор у меня сбит прицел. Довольно сильно сбит. Но я научился целиться с учётом этого, и, отбери у меня винтовку какой-нибудь сосунок вроде тебя, он выпустит все пули в молоко, но так и не поймёт, в чём дело. Полезно, особенно если из твоего собственного оружие лупят в тебя с пяти шагов. Отличная вещица, если умеешь из неё стрелять.
–Но стрелять ты умеешь. - Сказал я. - И с этим связан мой следующий вопрос.
–Да? И как же он звучит?
–Зачем ты убил ребят Серого?
Глава одиннадцатая - Допрос с пристрастием
Чем отличается утро в Москве от утра в Чернобыльской зоне? Да всем и сразу.
Если летним утром над Москвой висит смог, и воздух прорезают звуки тысяч клаксонов, то в Зоне утром висит холодный, липкий туман, порой напоминающий не водянистую массу, а кисель. А ещё по утрам в Зоне тихо, как будто на тысячи километров нет ни единой живой души, и лишь суровая зона глядит на тебя из-под бровей рыжего леса.
Если для обычного Москвича утро начинается с выпуска новостей, чашечки кофе и планёрки в крупном офисе, то для сталкера утро начинается с головной боли, глотка мерзкой болотной воды, только местами не радиоактивной, и выбора дальнейшего маршрута. Но существует и сходство - новости. Ни уважающий себя москвич, ни сталкер не двинется в путь, не посмотрев выпуск новостей. Но если Москвич смотрит новости по инерции, или чтобы не выглядеть неосведомлённым перед коллегами, которые, то и дело, спрашивают "Как там Манчестер сыграл?", то сталкер просматривает новости, потому что это для него жизненно необходимо. Когда произойдёт следующий выброс? Когда к Сидоровичу поступит новое вооружение? Когда учёным понадобится помощь? - всё это можно найти в сталкерской сети. Очень полезная штука. К тому же иногда очень интересно почитать информацию, распространяемую системой жизнеобеспечения.
В общем, утро в зоне гораздо более насыщено событиями, чем Московское. Зона - это другой мир, и с этим ничего не поделаешь. Поэтому туда стремиться столько человек, ведомых самыми разнообразными, и, порой, попросту бредовыми идеями. Многие из них гибнут сразу за периметром. Но есть и те, кому всё же удаётся протянуть в зоне достаточно, чтобы реализовать свои идеи. Но знаете, в чём ирония судьбы - так же тысячи людей ежедневно рвутся в Москву, прорываясь через невидимые кордоны, чтобы лицом к лицу столкнуться с мифами мегаполиса, и быть может, достичь своей цели. А Москва, и действительно похожая на зону, будет извечно манить в себя всё новых и новых простачков, решивших дорваться до звёзд, и будет расти год от года, как растёт зона от выброса к выбросу. Примерно так же думал майор Константин Заречный, в первые попав в Москву. Но тогда, в далёком две тысячи восьмом, через два года после второй трагедии в Чернобыле, он не знал о зоне, столицу сравнивал разве что с огромным муравейником, где все мы лишь работяги, работающие ради общей цели единым потоком. Но когда майору Заречному, убеждённому служаке и холостяку, предложили переехать в Москву, и заняться руководством целого отдела в некоем засекреченном ведомстве по делам Зоны, он, не долго думая, согласился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
