Модуль кибернетического секретаря неотступно следовал за Калгановым.
– Глав корпораций к десяти утра на совещание. – Он перевел взгляд на следующий экран.
Ганимед.
В зоне высоких орбит видны скупые россыпи огней. Силы корпоративного флота «Римп-кибертроник» при поддержке седьмой эскадры «UN» ведут затяжной штурм, но искусственные интеллекты продолжают удерживать позиции. Их орбитальная оборона выглядит несокрушимой. Ситуация зашла слишком далеко, получила огласку, и теперь третьей Юпитерианской кампании попросту не избежать. ИскИны должны быть уничтожены любой ценой, иначе и без того пошатнувшейся власти Всемирного Правительства вскоре придет конец. Нужна быстрая, показательная победа, но огромные космические расстояния не позволяют оперативно перебросить необходимые силы. «Значит, – он отвернулся с гримасой крайнего раздражения, – значит, крикуны из Слоя будут трепать мне нервы еще как минимум полгода».
Третий экран показывал панораму лунного кратера, сеть дорог и структуру приземистых куполообразных построек, над которыми царил истерзанный космосом корабль. Это был «Ванкор» – единственный из восемнадцати автоматических разведчиков, вернувшийся в Солнечную систему.
И здесь Калганов не мог похвастаться каким-то успехом. Корабль, оснащенный принципиально новым типом двигателя, побывал в иных звездных системах, сумел вернуться, но неоспоримых доказательств этому нет. Вся информация, накопленная бортовыми кибернетическими сетями, утрачена. Жесткие диски повреждены энергетическим воздействием, источник которого пока не найден. Реактор «Ванкора» полностью истощен, он выработал многолетний ресурс за какую-то пару месяцев! Сейчас специалисты исследуют скитальца, пытаются найти объяснение, выжать хоть что-то из бортовых систем, но пока безуспешно. Есть косвенные признаки, что корабль после возвращения в Солнечную систему все-таки вел экстренную передачу данных на последних эргах, в аварийном режиме, но кто ее принял – неизвестно.
Сделав несколько неотложных распоряжений, Калганов вышел на улицу.
Над серым океаном облачности уже зародился серп яркого, режущего взгляд света, окрасил косматые тучи в оттенки алого и розового.
Калганов остановился, наблюдая, как движутся изменчивые серо-свинцовые громады, ощущая напор ветра лишь в виде легких, но постоянных вибраций несущей конструкции. «Заоблачную резиденцию» защищал прочнейший купол, в лучах рассвета отблескивали и другие подобные сооружения – под их защитой жили избранные, так называемая «элита земного общества».
Рассвет не радовал. Новый день обещал быть трудным.
Глава Всемирного Правительства ни на секунду не забывал, кто именно привел его к власти, но хватит с него диких плясок под окрики корпораций, раздраженно думал Эдуард Дмитриевич. Они, дай только волю, разорвут Землю на части. Как выясняется, каждый тянет одеяло на себя. Да, были успехи, грандиозные планы и даже конструктивное сотрудничество. А что в итоге? Коренная реконструкция земных мегаполисов завершена. Миллиарды людей оказались заложниками инмодов, а корпорации пошли дальше, они просто перешагнули через проблему, пожав плечами, сказав: мы сделали, что смогли.
Он устало прикрыл глаза, мысленной командой через имплант затребовал кофе. Надо настроиться на встречу. После катастрофы колониального транспорта «Альфа» вражда корпораций приняла крайние, уже ничем не завуалированные формы. Гонка технологий, схватки за ресурсы пояса астероидов, дележ Марса – все это лишь плодило проблемы, а не решало их.
Калганов сделал глоток кофе, скользнул взглядом по окружающей обстановке. Лужайка перед домом, кроны деревьев, окрашенные светом зари. Невольно и остро представилось, как две его дочери – Гретхен, ей было пять, и Омелия, которой уже исполнилось семь, – выбегут из дома, чтобы поиграть в мяч. Редкая экзотическая забава для современных детей.
«Если я не исправлю ситуацию на Марсе, не заставлю корпорации сотрудничать, наш мир попросту рухнет», – мысли о дочерях добавили мрачной решимости разобраться с проблемой.
* * *
Ровно в десять утра аппаратура зала совещаний заоблачной резиденции сформировала голографические образы пяти человек.
Эдуард Калганов, как принято, поздоровался с каждым, с неудовольствием отметив, что Екатерина Римп проигнорировала приглашение, прислала вместо себя Доброхотова.
– Зачем звал? – Ульрих Фицджеральд по-хозяйски устроился в кресле, не ответив на приветствие. За последние годы он сильно сдал, состарился, стал совершенно невыносимым, озлобленным и заносчивым.
Калганов выдержал короткую паузу, пока голографические воплощения сильных мира сего обменивались неприязненными взглядами.
– Ситуация на Марсе требует немедленных консолидированных действий. – Он решил сразу же взять в свои руки инициативу, задать тон, но ничего не вышло. Ульрих Фицджеральд взглянул исподлобья, обронил:
– Ситуация на Марсе зашла в тупик. Ее уже не исправить вашими методами.
– Потому что «Генезис» остановил работу атмосферных процессоров! – зло процедил Майкл Торган. – Оборудование восемнадцати мегаполисов теперь парализовано пылью! Мы потеряли сотни тысяч роботизированных комплексов!
– Сейчас не время подсчитывать убытки или искать виновных! – Калганов повысил голос. – Речь идет о скорейшем возобновлении работ, выполнении обязательств перед семьюдесятью миллионами человек!
– Подождут! – небрежно отмахнулся Доброхотов. – Хочу сразу заявить: в случившемся нет вины «Римп-кибертроник». Все поставляемое нами оборудование по уровню пылезащиты соответствует техническому заданию, полученному от «Мегапула»!
– Не надо пренебрегать людьми! – осадил его Калганов. – Они – лучшая, наиболее жизнеспособная, активная часть земного общества! Без них вы, простите, за выражение – никто! Цивилизация…
Во взгляде Торгана промелькнуло бешенство.
– Мы сами себе цивилизация! – выкрикнул он. – Пятьдесят миллионов человек работают на меня! Вот где активная часть населения! А дармоеды из Слоя пусть ждут, пока мы не справимся с ситуацией!
– Тебе не дано, – презрительно буркнул Фицджеральд. – Не в этой жизни, по крайней мере.
– Господа! – укоризненно воскликнул Калганов, но его уже не слушали.
– Это еще почему?! – Торган привстал. – Включи атмосферные процессоры, Ульрих! Включи по-хорошему, иначе я сам это сделаю! Девяносто процентов техники еще можно спасти!
– И не подумаю! – отмахнулся Фицджеральд. – Процессоры заработают не раньше, чем окончится сезон пылевых штормов. И не факт, что тебе вообще удастся спасти хоть один механизм! Их все придется перебирать заново.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
