Незнакомец вздохнул, глядя на жалкое существо перед ним. Сбежал, да — он сбе-жал из России и уже второй десяток лет живет в Англии. Живет, жирует и продолжает обирать не только Россию. Но постоянная константа лишь время. Оно течет, идет, бежит, но всегда остается. Исчезают планеты, а оно остается. Остается и приходит к каждому. Пришло и его время.
— Осталось совсем немного, — продолжил незнакомец, — перепишем бизнес и не-движимость — вот необходимые бумаги.
Он пододвинул их под правую руку Сосновского. Тот глянул мельком. Понял, что здесь все и заплакал.
— Что же ты, гнида, слезами-то заливаешься? Что же ты не смотрел на народные слезы, когда чистил «АвтоВАЗ», «Логоваз», «Аэрофлот», бразильский футбол, что же ты не плакал, сука, когда совращал несовершеннолетних девочек? Сволочь крокодилья, да простят меня крокодилы. Подписывай!
Сосновский внезапно перестал плакать, глянул зло, с ненавистью лютой, попро-бовал разорвать скотч и сник. Боль терпеть не хотелось и внутри жила надежда, что все скоро пройдет — подпишет он бумаги, освободится и вернет все назад. Другой вариант даже не обдумывался. Сознательная жизнь, прожитая по одному принципу: брать — не по-зволяла считать по-другому.
Константин, секретарь Сосновского, потянулся в кресле. Славно вздремнул не-много, глянул на часы: «Ого»! Проспал часа полтора. Хотел заглянуть к шефу — не решил-ся, с утра у него настроение дрянное, не хотелось попадать под горячую руку. Внезапно услышал выстрел, кинулся в кабинет: «Ох ты, боже ты мой»… Голова Сосновского, про-битая пулей, покоилась на столе, напротив стояла работающая видеокамера.
ХХХVIII глава
Бортовой внимательно изучил видеозапись в интеренете. «И чего его это на лю-бовь к России растащило? — стал рассуждать он. — Таился, скрывался, обирал Россию и на тебе — воспылал любовью перед смертью, все деньги вернул и недвижимость завещал. Нет, Сосновский не из тех фруктов, кто просто так что-то делает. Что-то или кто-то его заставил. И этот кто-то сделал предложение, от которого он не смог отказаться. Перевел все деньги в Россию, заявил публично, что виноват и застрелился. Англичане сейчас в ярости, особенно на его секретаря, который и выложил все в интернет. Что теперь руками махать — деньги-то все равно в России».
Долго думал Бортовой, так сопоставлял и этак. Много лиц и фамилий перебрал, много врагов перешерстил и недругов. Естественно, доказательств нет, а мысль осталась всего одна. И вовсе не из врагов. Он набрал номер телефона.
— Добрый день, Николай Петрович, вернее у вас уже вечер. Как самочувствие, ус-пехи?
— И вам доброго здоровьица, Александр Васильевич. Самочувствие хорошее, а ус-пехи по плану, как при социализме — с перевыполнением.
Они рассмеялись оба.
— Нужда какая, — продолжил Михайлов, — или необходимость? Вы же не просто так звоните, — перешел он ближе к делу, отбрасывая ненужные никому комплименты и стандартные заготовки предисловий.
— Ну, что вы сегодня такой колючий, Николай Петрович? — ласково заговорил Бортовой. — Я же просто позвонил поинтересоваться: как погода в Лондоне?
— Я не метеоуслуги. Есть конкретные вопросы — задавайте.
С директором ФСБ так давно никто не разговаривал, но он сдержал себя, хотя оп-ределенные интонации в голосе не смог скрыть или не захотел.
— Хотел с вами увидеться — переговорить. Завтра с утреца и вылетайте ко мне.
— А я что — подчиненный ваш? — Не стал скрывать раздражения Михайлов. — Вам надо — вы с утреца и подъезжайте. Приму, не переживайте.
— Товарищ генерал…
— Генерал, да не ваш, — перебил его Михайлов, — и к министру обороны тоже не поеду. Можете звание назад забрать. Я свою работу делаю и буду делать — для Родины, для России. Вот так и точка.
Михайлов бросил трубку. «Какая муха укусила, чего я так с ним? Чего, чего? Жо-пу только мять в креслах могут. Я им деньги вернул, а он поговорить захотел. Делами бы лучше разговаривал. Воспитатель хренов. Доказательств не имеет, но понимает, кто это сделал. Морали читать собрался… А где ты был, когда Сосновский страну, народ обворо-вывал? Моралист хренов… таких олигархов еще тьма — вот и занимайся ими».
Михайлов закурил и стал успокаиваться. «Интересно, как на разговор Бортовой отреагирует? Понятно, что звонить не будет. Какие указания Фролов с Суманеевым полу-чат? Подождем — увидим».
В кабинет вошла Ирина.
— Ты что такой напряженный, Коля? Лицо прямо каменное какое-то… Что-то слу-чилось?
— Ничего, Ирочка, ничего. Бортовой звонил, к себе приглашает.
— А ты что — полетишь завтра?
— Не полечу, нечего мне там делать. Я ему так и сказал — кому надо, тот и пусть летит.
— Коля… он же директор ФСБ.
— И что теперь — дергать всех можно? Вот и пусть своих подчиненных дергает да шпионов ловит. А я, как-нибудь, и без него обойдусь. У меня контракт с государством и я его выполняю. Хорошо выполняю, качественно. А про надсмотрщиков в контракте ничего не сказано.
Ирина улыбнулась, подошла к нему.
— Нервный ты стал, Коля, отдохнуть тебе надо. Лето вовсю на дворе, а мы даже ни разу в лес не сходили, на речку не съездили.
Он обнял ее, прижал к себе.
— Вот, завтра и поедем, стройку заодно попроведуем. Лодку можно твоему отцу купить — наверняка пристань уже построили. Наш с тобой катер недели через две подой-дет, будем на Байкал ходить. Поедем, обязательно завтра поедем, сбежим от Фролова с Суманеевым.
— А что, завтра их приезд намечается?
— Не намечается, Ирина. Фролов и так здесь, а Суманеев, полагаю, обязательно появится. Бортовой через него станет меня в Москву вызывать. Как же — такой фифе отка-зали… не угомонится просто так.
Ирина засмеялась.
— Фифа… слово-то такого не слышала. Может, съездил бы, Коля, зачем отношения портить?
— В том-то и дело, Ирочка, что никаких отношений у меня с ним нет. У меня кон-тракт с государством, он этот контракт охраняет. Вот и пусть охраняет, а не берет на себя распорядительные функции. Действительно — он помог этот контракт заключить, спасибо ему за это. Но, выше головы прыгать не надо — попу можно ушибить. Пока он ее не уши-бет — не успокоится. Каждый должен своим делом заниматься.
— А ты, Коля, чем занимаешься, я так и не знаю? Расскажи в рамках дозволенного.
— Я создаю новый материал, Ирина, материал для танков, самолетов, кораблей. Благодаря этому материалу, они становятся неуязвимыми, их нельзя уничтожить. Танк нельзя взорвать, самолет сбить, корабль потопить — вот, примерно так. Я произвожу этот материал, государство его покупает и делает оружие. Вся фишка в том, что современным методам анализа этот материал не поддается. И ученые мужи не могут установить состав, вывести формулу. Поэтому пришли к абсолютно дебильному выводу — материал инопла-нетного происхождения и анализу пока неподвластен. Они предположили, что материал, возможно, доставлен на Землю с планеты Глория. Еще ее называют Нибиру, но Глория мне больше нравится. Это десятая планета, которая находится с другой стороны Солнца, поэтому ее не видно, но вращается она по той же, третьей орбите. И ты, Ирина, жена ино-планетянина, Глорианка, так сказать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
