Читаем без скачивания Небесные Колокольцы - Максим Макаренков

Как ей хотелось остаться вдвоем с Денисом и выреветься всласть у него на плече. Но виделись в эти дни они мало, Денис все время был занят, наставник завалил его поручениями. Жене хотелось злиться, но не получалось — она не только умом понимала, но и сердцем чувствовала, что это необходимо. Владислава Германовича она тоже как-то встретила и поразилась, как тот измучен.

В день похорон Глеба Денис проводил ее до дома. Они почти ни о чем не говорили, только возле калитки, когда прощались, Женя вздохнула и беспомощно, по-детски, проговорила:

— Как же теперь… Что мы будем делать?

— Будем его помнить, — отозвался Денис. Он не плакал. При ней, во всяком случае.

И тут распахнулась дверь.

…Узнав про гибель Глеба, мама ахнула и запричитала. Дочь уходила помогать Любаве Владимировне и слышала только слова одобрения: «Конечно… сына потерять! Бедный мальчик!» И стало казаться, что тот нелепый разговор был случайностью. Наслушалась мама сплетен и погорячилась. Не могла же она не понять, что Денис в стороне от похорон друга тоже не останется?

Мама ничего понимать не собиралась.

Она сухо кивнула Денису и ледяным голосом велела Жене идти домой. Как только задвинулся засов, разразилась буря.

— Я тебе говорила, чтоб не смела с ним появляться? — кричала мать. — Говорила или нет? Да что ж это такое! Мать как рыба об лед бьется, а ей хоть бы хны! Пользуешься тем, что отца дома нет. Он бы тебе задал!

Женя пыталась хоть слово вставить, куда там!

Мать разошлась не на шутку. По ее словам, Женя выходила то ли расчетливой тварью, желающей влезть в дом Сабуровых, то ли полной дурой, которая Сабуровым ни на какой черт не сдалась. В скором времени дочь должна была принести в подоле, наделать абортов, стать бесплодной и пойти по рукам, после чего скончаться в доме престарелых в полном одиночестве. Или же в дом престарелых собиралась мать, которую все бросят и стакана воды не подадут.

— Это если жива останешься! — бушевала мама. — Вон Глеба, друга вашего, уже убили. А ты видела — кто? «Эти»… они ж через кого угодно перешагнут…

— Мама! — заорала и Женя. — Опомнись! Ты что несешь?

Тут мать совсем взбеленилась и с размаху отвесила пощечину. Замахнулась еще, но на ней повисла перепуганная сестренка, в голос вопившая:

— Мама! Не бей Женю!

За вмешательство Светланка тоже огребла подзатыльник и была отправлена учить уроки, но руки распускать мама больше не стала, убежала на кухню. Из-за закрытой двери слышались ее всхлипывания. Женя плакала от несправедливой обиды, сев на пол прямо у порога. Сестра тоже ревела. На шум вышел братишка, оглядел сестер, нахмурился, сморщил нос, словно собираясь присоединиться, но передумал и принялся ломиться в кухню, требуя ужин.

От еды Женя отказалась. От принесенного сестренкой бутерброда тоже. Светланка пожала плечами и откусила от него сама.

— Ты что будешь делать? — спросила она с набитым ртом. — Ты его не бросишь?

— Я занята, извини. — Женя уставилась в учебник, делая вид, что читает. С тем же успехом она могла смотреть текст на китайском.

— Если надо, я ему буду записки передавать, — великодушно предложила сестра. К Денису она относилась хорошо, он ей как-то змея помог смастерить и время от времени решал за нее задачки. Да и Женю Светланка любила больше всех, даже больше родителей.

— Спасибо, — чуть улыбнулась старшая сестра, — ты мой лучший друг, я знаю.

— А то как же! — важно отозвалась девочка, откладывая в сторону «Географию» и берясь за «Пятнадцатилетнего капитана». — Мама ворчит, что папа бы тебе показал… А я думаю, он бы заступился.

Женя тоже так думала. Но отец благодаря стараниям профсоюза речников с позавчерашнего дня отдыхал в профилактории и вернуться должен был только через две недели.

К утру Женя почти приняла решение — дома оставаться нельзя. Куда при этом деваться, она представляла плохо. Собственно, вариантов было ровно два: проситься пожить к бабушке, папиной маме, либо же ехать жаловаться отцу. Бабушка жила в областном городе, куда можно было добраться автобусом. Профилакторий был ближе, но тревожить отца Женя решила только в крайнем случае, если с бабушкой не выгорит.

Она встала, на цыпочках подошла к шкафу, нашарила смену белья, ночную рубашку и халат. Подумав, присоединила к ним свитер, вдруг похолодает. Вещи Женя сложила в сумку со спортивной формой.

Вот так. Денег на билет вроде должно хватить. Зубную щетку купим на месте.

Все утро мама хранила молчание, только когда Женя уже принялась одеваться в прихожей, хмуро бросила:

— В спортшколу я за тобой зайду. Вместе домой пойдем.

«Только дуэньи мне не хватало», — мысленно выругалась Женя, но вслух не ответила ничего. Улучив минуту, сунулась в их со Светланкой комнату, убедилась, что «Пятнадцатилетнего капитана» сестра оставила дома, вытащила из книги закладку и сунула на ее место записку, которую торопливо написала утром, примостившись на подоконнике, при свете уличного фонаря.

У Светланки пять уроков. Потом — кружок. Дома она будет часа в четыре. Если мама не нависнет над ней с требованием немедленно садиться за уроки, сестренка тут же ухватится за книжку. Значит, до четырех надо покинуть город, а там разберемся.

Наверное, надо было подумать, что еще взять, но Светланка уже ныла в прихожей: «Жень, ну мы же опоздаем!» Пришлось поторопиться.

Первый урок Женя решила все же высидеть, больше для того, чтоб успеть поговорить с Денисом. Но он почему-то не пришел. Зато в классе появился Евдокимов. Видимо, даже у Васенькиной мамочки кончились объяснения, почему сыночек не учится, а страдает по дорогим санаториям.

Васенька хмуро глянул в ее сторону и отвернулся. А вот остальные почему-то смотрели очень внимательно. Женя прошла на свое место, стараясь не смотреть в сторону пустой парты, за которой еще несколько дней тому назад сидел Глеб. Его сосед пересел к Маше Деминой. В классе было непривычно тихо, все словно ждали вопросов или скандала.

Жене вспомнился дурацкий сон о том, что она приходит в школу совсем голая и только в середине урока это понимает. Сейчас она тоже чувствовала себя раздетой. Очень хотелось запустить учебником в первую попавшуюся физиономию но она сдержалась и уставилась в параграф, хотя ей было совсем не до химических формул.

Что с Денисом? Легкое беспокойство, которое в середине урока уже грызло ее изнутри маленьким зверьком, к сорок пятой минуте превратилось в настоящую панику. Когда Глеб не вернулся домой в десять, как обещал маме, она тоже сначала считала, что ничего страшного не случилось… А Денис — он же на линии огня. Это он должен был за убийцей следить. А вдруг…

Еле дождавшись звонка, Женя сорвалась с места и кинулась в раздевалку. Кажется, нянечка засекла побег — ну и плевать.

Сабуровы жили не так уж далеко от автовокзала. Возле подъезда Женя перевела дух и постаралась взять себя в руки. Правда, стоит ли так себя накручивать? Может, он грипп подхватил или проспал и пошел ко второму уроку.

Стараясь не думать о том, как она будет выглядеть в глазах Денисовой мамы, Женя поднялась наверх и нажала кнопку звонка. Тамара Борисовна открыла почти сразу и, конечно, с ходу задала вопрос, которого не хотелось слышать:

— Доброе утро. Женя, а почему ты не в школе?

— Я… — Врать не хотелось, правду говорить — тем более. — Да, я не в школе, Тамара Борисовна, — устало отозвалась Женя, — мне надо с Денисом поговорить.

— Но его нет дома.

Земля ушла из-под ног. Женя вцепилась в дверной косяк.

— Что случилось, — забеспокоилась Тамара Борисовна, — тебе плохо?

— Нет, все в порядке. Просто…

— Его в школе не было? — догадалась собеседница, и Женя покраснела. — У него дела. Владислав Германович поговорил с вашей классной руководительницей, я подтвердила, что в курсе. Так что ничего страшного не произошло. Он, наверное, до самых каникул в школе не появится.

— Извините.

С души камень свалился, но Женя чувствовала себя полной дурой.

— Просто он мне вчера ничего не сказал, — пробормотала она виновато.

— Он и сам еще не знал. Ему только вечером об этом сообщили. А телефона у вас нет.

Все оказалось просто и объяснимо. Только вот попрощаться с Денисом не удалось, досадно… Женя хотела спросить, нельзя ли оставить письмо, но пока она придумывала благовидный предлог для переписки (а то ведь удивятся: «А почему позже не поговорить?»), Тамара Борисовна разлепила губы и выговорила:

— Женя… Ты, пожалуйста, не ходи к нам.

Это было похлеще маминой оплеухи. Женя невольно поднесла руку к щеке и пробормотала:

— Вы тоже считаете, что я ему не пара?

— Тоже? — переспросила мама Дениса и невесело усмехнулась: — Нет, я так не считаю. Но твоя мама против. Я не хочу скандала. Денис и так в центре внимания. Нехорошего внимания, понимаешь.