голосе Александра прозвучали хвастливые нотки.
— Согласится, куда она денется!
С одной стороны, Вику задело то, что Александр в конце концов так легко решил с ней расстаться, а с другой — обрадовало, что произошло это неприятное событие без шума и кровопролития.
Ночью пошел дождь, и на полу стало прохладно, но Александр принес из спальни теплый плед, и они опять заснули и спали не просыпаясь до самого утра.
А утром они, пока еще супруги, завтракали на кухне. Александр попросил:
— Помоги мне собраться, ладно?
— Как будто ты всего на пару дней уезжаешь, — с горечью заметила Вика.
Зачем тогда нужно было упираться, хвататься за ружье?
— Боязно мне было, — ответил он на ее молчаливый вопрос, — жить с кем-то без любви, по расчету. Если бы не наше расставание, сам бы я на такое не решился, а так… Словно судьба меня в этом направлении подталкивает. У нас все еще не принято торговать своей внешностью. То есть это, конечно, делается в сфере шоу-бизнеса, но в сфере производства… — Он невесело посмеялся. — Ладно, будем считать, что я — фотомодель. Бывают же мужчины-фотомодели? Фотомодель, которая пошла — или пошел? — работать на производство. Одна надежда, что и в голове у меня кое-что есть для того, чтобы делать успехи не только с помощью одного места.
Слышал бы кто, о чем говорит Виктория, расставаясь с мужем! На позицию девушка провожала бойца. Невидимого фронта. Отдавала в чужие руки своего первого и единственного мужчину.
Вещей получилось две большие дорожные сумки плюс пакет с дубленкой.
— Вика, — сказал Санька, оттащив вещи в машину, — а ты не будешь возражать, если машина пока останется у меня?
— Я не буду возражать, если машина вообще останется у тебя. А вот как быть с холодильником, телевизором…
— Остальные вещи пусть будут твоими. У Инессы дом под завязку забит всякой импортной техникой… Но насколько мне в нашем доме легче дышалось… — Он смутился от собственной откровенности и расцеловался с Викой. — Прощай, Тростинка, не поминай лихом своего непутевого мужа.
Он ушел, и Виктория осталась одна. С Блэком.
Информатику Виктория сдала. И получила новый студенческий билет.
— К первому сентября будьте готовы! — сказали ей в секретариате университета.
— Всегда готова! — отозвалась она.
И вышла на работу к Герману Семеновичу.
Примерно через месяц он вызвал Вику к себе и заговорил о ее намерении уйти с работы.
— Виктория, ты будешь учиться на дневном отделении, я знаю, но, может, ты сумеешь совмещать работу с учебой? Отец говорит, что ты всегда училась на пятерки. Да и я вижу, что голова у тебя светлая. Пусть твоя трудовая книжка у меня лежит, и стану я тебе платить за человеко-часы, как в старые добрые времена. Конечно, получится гораздо меньше, чем за полный рабочий день, но для простого студента деньги более чем достаточные. Согласна?
— Согласна, — кивнула Виктория. Она уже выходила из кабинета, но в дверях немного помедлила. — Скажите, Герман Степанович, а почему вы предлагаете мне такие хорошие условия? Из-за папы или…
— Или, — улыбнулся тот, — уж не знаю, что в тебе за магнетизм присутствует, но при тебе мы с англичанами три сделки обговаривали и все три прошли как по маслу. Получается, ты у нас как талисман. Легкая рука у тебя, девочка. Такое не купишь.
Она удивилась. Разве может быть так, чтобы человек по природе невезучий был для кого-то талисманом?
Вика вдруг вспомнила слова Леонида, что ее мелкие неприятности лишь плата за большое везение. За везение для других? Потому что сама для себя она ничего хорошего не ждала. Один раз ей повезло: вышла замуж за любимого человека, но и это оказалось пустым номером. Муж от нее ушел и живет сейчас с другой женщиной, которая заранее простила ему все, чего не захотела прощать Виктория.
За исключением этого разговора со своим новым начальником в жизни Виктории не происходило ничего хорошего. Или проще сказать, вообще ничего не происходило.
Она удивилась той легкости, с какой отпустила от себя Саньку, но оказалось, что ее удивление напрасно. Легкости не было, а с каждым днем становилось все хуже и хуже. На нее наваливалась не просто тоска — черная меланхолия.
Почувствовав, что с их отпрыском творится неладное, к Виктории зачастили и отец, и мать. Они притаскивали Вике сладости, дорогущие билеты на какие-то концерты, гастроли известных артистов — она исправно ходила на эти концерты. Сидела в зале и внешне реагировала на выступления звезд так же, как и остальные зрители, но в душе ее было пусто и холодно.
Чтобы отбиваться от опеки близких родственников, она цепляла на лицо дежурную улыбку, а в случае необходимости и бурную радость, но стоило им покинуть ее дом, как Виктория погружалась в привычное состояние отрешенности от мира и нежелания наслаждаться его радостями.
Как ни странно, самое благотворное влияние на нее оказывали вовсе не выходы в свет, а тихие прогулки с Блэком по пустому утреннему парку — наверное, у обоих было похожее состояние. По крайней мере Вика объясняла себе нежелание собаки бегать по парку подобно другим собакам, а вот так, не спеша прогуливаться по ее аллеям, время от времени касаясь руки хозяйки и ожидая от нее легкой ласки.
Она отвечала на его беспокойство:
— Я никогда не выгоню тебя, Блэк, слышишь, никогда!
А по вечерам они вдвоем сидели на крыльце — вернее, Блэк лежал у ее ног — и молча прислушивались: Виктория — к себе, пес — к звукам за калиткой. Она — тщетно ожидая всплеска, отзвука, пробуждения, он — неприятностей, которые может доставить этот непонятный коварный мир, который может ворваться в их жизнь снаружи.
В один из дней ее посетили супруги Стрельниковы, и с их приходом в Викиной жизни будто наметился просвет.
Ольга, как всегда, тарахтела — впрочем, особенно Вике не навязываясь. А Гоша больше помалкивал, но иногда Вика ловила на себе его внимательный взгляд.
— Чем ты занимаешься в свободное время? — спросила Ольга.
— Телевизор смотрю, — пожала плечами Вика.
— Вот еще, телевизор! От тоски он вылечить не может.
— Да с чего ты взяла про тоску-то? Я прекрасно себя чувствую.
— Оно и видно! Вот что, подружка! Тебе нужно придумать себе какое-нибудь хобби! Например, шить или вязать. В универе ты же как-то шаржи на наших преподов рисовала. И на Леопольда, помнишь? Весь курс покатывался. Правда, Гош, ты бы видел! У Витуськи куча всяких способностей, которые ей почему-то некогда реализовывать.
— Да знаю я, — смеясь, отмахнулся Гоша от непоседы жены, —
