Звезд на небе не было видно. Ветер нагнал сплошную пелену туч. Стоило Брэку задремать, как перед его взором возникло истерзанное, высосанное изнутри тело Сивикса, сползающее с его руки на землю. И вновь заунывное пение стало терзать слух варвара.
Проснувшись от того, что по соседству заржал один из мулов, Брэк понял, что пение ему не приснилось. Мелодия ясно и отчетливо переливалась с дюны на дюну и растекалась по ночной пустыне.
Брэк отбросил одеяло, встал и прошелся мимо спящих верблюдов, миновал почти погасший костер погонщиков, ни один из которых не проснулся при его появлении. Лишь Кес зашевелился и пробормотал во сне что-то неразборчивое.
Брэк обнаружил, что, не отдавая себе отчета в том, что делает, он подкрадывается к шатру, поставленному для близнецов.
Полог шатра, не закрепленный внизу, громко хлопал на ветру. Брэк медленно, пригнувшись, преодолел остававшееся до входа в шатер расстояние.
Еще пять шагов.
Четыре.
Неподалеку шевельнулось черное пятно. Затем послышалось знакомое тяжелое дыхание. Старик Хадриос тоже спал беспокойно, причем улегся он под открытым небом, а не в своем шатре.
Болтающийся на ветру полог словно жил своей жизнью. Где-то далеко в пустыне продолжали напевать печальную мелодию два одинаковых голоса.
Три шага.
Два…
Брэк прижался к стенке шатра на расстоянии вытянутой руки от входа.
Изнутри не доносилось ни звука, ни намека на движение. Или близнецы спали как убитые или же их не было внутри шатра. Тогда — нет сомнений — это они бродят ночью по пустыне…
За спиной Брэка хрустнул песок.
Варвар напрягся изо всех сил, чтобы не обернуться. Предполагая, что по его следу крадется Горзоф, он решил подпустить его поближе.
Звук больше не повторился. Но Брэк чувствовал, что за его спиной кто-то стоит. И причем — очень близко. Казалось, можно даже различить легкое дыхание.
Напрягшись всем телом, Брэк резко, одним движением, развернулся и выхватил из ножен меч, сверкнувший в рубиновом свете догоравшего костра. У самых углей возвышался человеческий силуэт.
— Стоять! — шепотом приказал Брэк. — Кто это? Отвечай!
Неужели в ответ раздался облегченный вздох? Следом послышался шепот:
— Это я, чужестранец. Я — Поль.
Варвар быстро и бесшумно отошел от шатра. Пение в пустыне не прекратилось.
Обойдя костер, Брэк приблизился к Несторианцу. В свете тлеющих углей вышитый бисером пояс словно рассекал сверкающей полосой фигуру монаха на две части. Вблизи Брэк обратил внимание на то, как измучен брат Поль, судя по неровному дыханию и по заметным даже в темноте темным кругам под глазами.
— Что-то тревожит твой сон? — спросил монах.
— Ну, скажем, да, — ответил Брэк и, помолчав, решительно добавил: — Пение.
— Пение? — слишком поспешно выразил удивление несторианец.
— Ты слышишь его не хуже меня и не прикидывайся, что это не так!
— Возможно. А может быть, и нет. Может быть, будет лучше для всех нас, если никто не станет признаваться в том, что он слышит.
Брэк усмехнулся:
— А что, остальные тоже слышат?
— Да. Хадриос, его дочь.
— Они тебя спрашивали, что это такое?
— Да.
— И что ты им сказал?
Ответа не последовало.
— Неужели твой Безымянный бог не призывает тебя сказать им то, что они должны знать? Ведь это пение сопровождает нас с того дня, как мы встретились, ведь так?
— Давай не будем об этом.
— Нет, будем! — грозно рявкнул Брэк, наклоняясь к Полю. — Мы оба понимаем, что нечто страшное и опасное следует за караваном, охотится за нами. И я думаю, ты знаешь, что это такое. Хотя и у меня самого есть кое-какие подозрения на этот счет.
Немного помолчав, Брэк решился:
— Сдается мне — если, конечно, мои уши меня меня не обманывают, — что в том шатре нет никого.
Монах вздрогнул. В свете углей блеснула его вспотевшая бритая голова. Несколько мгновений жрец внимательно глядел на полог шатра близнецов.
— Они что — не там? — потрясенно спросил он.
— Мне так кажется.
— Ну и почему этому нужно придавать такое значение?
— Хватит юлить, жрец! Ты же ученый человек. Это ты должен мне объяснить значение всего, что творится вокруг!
— Матушка Миль погибла несколько дней назад. Печально, но ничего не поделаешь. Страшная смерть — да. Но ведь с той ночи нас ничто не тревожило. Подумаешь, какая-то мелодия, звучащая в ночи… Да может быть, это всего лишь играет ветер. Мало ли что может издавать в пустыне странные звуки.
— Но…
— Послушай меня, варвар! Я ничуть не меньше других хочу добраться до Самеринда живым. Я должен там проповедовать. В мире есть очень много непознанного. Это я крепко вбил себе в голову еще во время ученичества и особенно с тех пор, как двенадцать лун назад принял сан. Так вот, лучше не лезть в то, в чем ты не разбираешься. Не трогай неизвестное — и оно тебя не тронет.
— Избегать зла? Твоя речь не похожа на слова тех служителей креста, которых я встречал.
— Я же сказал тебе: я стал жрецом совсем недавно.
— Не слишком ли слаба твоя вера в Безымянного бога?
Поль занес руку словно для удара. Устыдившись своих слов, Брэк не стал уворачиваться или защищаться.
Одумавшись и смутившись, брат Поль опустил руку.
Брэк буркнул что-то, извиняясь за свои слова.
— Не нужно, — вздохнул монах. — То, что ты сказал, — правда. Ведь до прошлого года я только учил науки, затем стал учить других. Но мне все время не хватало чего-то, что могло бы наполнить мою жизнь изнутри. Случайно, после долгих поисков, я встретился с Несторианцами. Поначалу я относился к их учению, как ты, — с молчаливой насмешкой. Но постепенно от моей иронии не осталось и следа. Я вступил в их братство, видимо только для того, чтобы обнаружить, что покоя для меня и здесь нет. Нет мира. Наоборот, я ощутил себя втянутым в вечную войну, которую ведут злые боги за души не замечающих этого смертных.
Брэк слушал молча. Он слишком хорошо знал имя одного из тех богов, о которых говорил жрец.
Поль продолжил:
— Я знаю, что нас преследует зло. Я даже догадываюсь о его природе. Но я уже сказал, что не очень верю в свои слабые силы и даже — пусть проклянут меня за мои слова — в силу того, чьим именем я проповедую. Я боюсь, Брэк. Ну что, это тебя веселит или дает почувствовать твое превосходство?
Брэк покачал головой.
— Я тоже боюсь… Знаешь, ведь демон убил еще одного человека.
Поль вцепился в крест обеими руками.
— Кого?
— Сивикса. Я видел это своими глазами, но решил не рассказывать никому.
Брэк коротко описал то, что случилось с маленьким погонщиком, и продолжил:
