ВОПРОС. А КАК ОБСТОИТ ДЕЛО С ЭЛЕКТРОЭНЕРГИЕЙ, ВОДОПРОВОДОМ И КАНАЛИЗАЦИЕЙ?
ОТВЕТ. УЖЕ РАБОТАЕТ КРУПНЕЙШАЯ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ БЕРЛИНА МОЩНОСТЬЮ 730 ТЫСЯЧ КИЛОВАТТ. ВО МНОГИХ РАЙОНАХ БЕРЛИНА УЖЕ ЕСТЬ СВЕТ. ТАМ, ГДЕ СВЕТА НЕТ, ЭТО ОБЪЯСНЯЕТСЯ СИЛЬНЫМИ ПОВРЕЖДЕНИЯМИ СЕТИ. В БЛИЖАЙШИЕ ДНИ СЕТЬ БУДЕТ ВЕЗДЕ ВОССТАНОВЛЕНА, И ВЕСЬ БЕРЛИН БУДЕТ ОСВЕЩЕН. В ТРЕХ РАЙОНАХ УЖЕ ДЕЙСТВУЕТ КАНАЛИЗАЦИЯ И ВОДОПРОВОД. ВЕДУТСЯ УСКОРЕННЫМИ ТЕМПАМИ РАБОТЫ ПО ИСПРАВЛЕНИЯМ ВСЕХ ПОВРЕЖДЕНИЙ ВОДОПРОВОДА И КАНАЛИЗАЦИИ. ВОСЬМОГО ЧИСЛА Я ВЫСЛУШАЮ ПОДРОБНЫЙ ДОКЛАД ПО ЭТОМУ ВОПРОСУ ДИРЕКТОРОВ ПРЕДПРИЯТИЙ. СЕДЬМОГО МАЯ ВЕЧЕРОМ БУДЕТ ПУЩЕН ПЕРВЫЙ ГАЗОВЫЙ ЗАВОД, НЕСКОЛЬКО РАЙОНОВ ПОЛУЧАТ ГАЗ.
ВОПРОС. НЕ ВСТРЕЧАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ С АКТАМИ САБОТАЖА ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ВСЕХ ЭТИХ МЕРОПРИЯТИЙ?
ОТВЕТ. НАОБОРОТ, Я ДОЛЖЕН ПОДЧЕРКНУТЬ, ЧТО ДИРЕКТОРА ПРЕДПРИЯТИЙ, ИНЖЕНЕРЫ И РАБОЧИЕ С БОЛЬШИМ РВЕНИЕМ ВЗЯЛИСЬ ЗА ПРОВЕДЕНИЕ ВСЕХ НАМЕЧЕННЫХ РАБОТ ОНИ ИСКРЕННЕ ХОТЯТ ДАТЬ ЖИЗНЬ ГОРОДУ. ВСЕ МОИ ПРИКАЗЫ ВЫПОЛНЯЮТСЯ ОЧЕНЬ ЭНЕРГИЧНО.
ВОПРОС. КАК ОРГАНИЗОВАНО УПРАВЛЕНИЕ ГОРОДА? КАКУЮ РОЛЬ ИГРАЮТ В ВОПРОСАХ УПРАВЛЕНИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛИ НЕМЕЦКОГО НАСЕЛЕНИЯ?
ОТВЕТ. ГОРОД РАЗБИТ НА РАЙОНЫ. В КАЖДОМ РАЙОНЕ — ВОЕННЫЙ КОМЕНДАНТ. НА ПОСТЫ КОМЕНДАНТОВ МЫ ПОДБИРАЕМ ОФИЦЕРОВ ИЗ СТАРШЕГО КОМСОСТАВА, ИМЕЮЩИХ ОПЫТ ОРГАНИЗАЦИОННОЙ РАБОТЫ. В КАЖДОМ РАЙОНЕ ЕСТЬ ТАКЖЕ НЕМЕЦКИЙ БУРГОМИСТР — НАИБОЛЕЕ ВЛИЯТЕЛЬНОЕ ЛИЦО, ПОЛЬЗУЮЩЕЕСЯ АВТОРИТЕТОМ СРЕДИ НАСЕЛЕНИЯ. КРОМЕ ТОГО, В КАЖДОМ РАЙОНЕ ОРГАНИЗОВАНЫ ГРУППЫ СОДЕЙСТВИЯ КРАСНОЙ АРМИИ. ЭТИ ГРУППЫ, СОСТОЯЩИЕ ИЗ АНТИФАШИСТОВ-НЕМЦЕВ, ОКАЗЫВАЮТ ОГРОМНУЮ ПОМОЩЬ БУРГОМИСТРУ И КОМЕНДАНТУ В НАЛАЖИВАНИИ ЖИЗНИ, СНАБЖЕНИИ ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ, ПОМОЩИ НАШИМ ВОЙСКАМ, ОХРАНЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА И ВЫПОЛНЕНИЯ НАСЕЛЕНИЕМ ВСЕХ ПУНКТОВ МОЕГО ПРИКАЗА НОМЕР ОДИН.
— МНЕ КАЖЕТСЯ, — СКАЗАЛ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ БЕСЕДЫ ГЕНЕРАЛ, — ЧТО НЕМЦЫ НАСТОЛЬКО ИЗМУЧЕНЫ БЫЛИ ГИТЛЕРОВСКИМ РЕЖИМОМ, НАСТОЛЬКО ИСТОЩЕНЫ ДЛИТЕЛЬНОЙ ВОЙНОЙ, ЧТО ОНИ СОВЕРШЕННО ИСКРЕННИ В СВОЕМ ЖЕЛАНИИ ПОМОЧЬ НАМ ВО ВСЕХ МЕРОПРИЯТИЯХ, НАПРАВЛЕННЫХ К УСТАНОВЛЕНИЮ НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ИХ СТОЛИЦЫ. НЕМЦЫ ОЧЕНЬ ОРГАНИЗОВАННЫЙ НАРОД, ОНИ ЛЮБЯТ ДИСЦИПЛИНУ И ПОРЯДОК. СМОТРИТЕ, С КАКИМ ЭНТУЗИАЗМОМ ВЗЯЛОСЬ НАСЕЛЕНИЕ БЕРЛИНА ЗА ОЧИСТКУ УЛИЦ ОТ ГРУД КАМНЕЙ, ОТ БАРРИКАД. ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ ВЫ БЕРЛИН НЕ УЗНАЕТЕ. ЕЩЕ ОДНА БОЛЬШАЯ ЗАБОТА У НАС — ЭТО ОКОЛО СЕМИДЕСЯТИ ТЫСЯЧ РАНЕНЫХ НЕМЕЦКИХ СОЛДАТ, ОСТАВШИХСЯ В БЕРЛИНЕ. ОНИ ВСЕ ОБЕСПЕЧЕНЫ УХОДОМ И ПИТАНИЕМ. МНОГИЕ ГОСПИТАЛИ, КОТОРЫЕ БЫЛИ ПОД ЗЕМЛЕЙ, МЫ ПЕРЕВОДИМ В ХОРОШИЕ ПОМЕЩЕНИЯ В ГОРОДЕ И ЗА ГОРОДОМ. МЕДИКАМЕНТАМИ ОНИ ОБЕСПЕЧЕНЫ. ОЧЕНЬ ЖЕСТКИЕ ТРЕБОВАНИЯ МЫ ПРЕДЪЯВЛЯЕМ К НАШИМ СОЛДАТАМ И ОФИЦЕРАМ, НАХОДЯЩИМСЯ В БЕРЛИНЕ. ПОДДЕРЖАНИЕ СТРОЖАЙШЕЙ ДИСЦИПЛИНЫ В ВОИНСКИХ ЧАСТЯХ ТАКЖЕ ВОЗЛОЖЕНО ПОМИМО КОМАНДИРОВ ЧАСТЕЙ НА РАЙОННЫХ КОМЕНДАНТОВ.
МЫ РАСПРОЩАЛИСЬ С ГЕНЕРАЛОМ. ПОЗДНЕЙ НОЧЬЮ Я ВЫШЕЛ НА УЛИЦУ. ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО НАРУШАЕТ ТИШИНУ СПЯЩЕГО БЕРЛИНА, — ЭТО ШЕЛЕСТ ПРОНОСЯЩИХСЯ ВОЕННЫХ МАШИН И ЧЕКАННЫЙ ШАГ КОМЕНДАНТСКОГО ПАТРУЛЯ, СОВЕРШАЮЩЕГО СВОЙ НОЧНОЙ ОБХОД. МИГНУЛ ФОНАРИК, ОСТАНАВЛИВАЮЩИЙ МОЮ МАШИНУ. У МЕНЯ ПРОВЕРИЛИ ДОКУМЕНТЫ. СЕРЖАНТ С КРАСНОЙ ПОВЯЗКОЙ НА РУКАВЕ ШИНЕЛИ ПРИЛОЖИЛ РУКУ К КОЗЫРЬКУ И СКАЗАЛ:
— ДОКУМЕНТЫ ПРОВЕРЕНЫ, МОЖЕТЕ СЛЕДОВАТЬ.
Перечитав сейчас свои телеграммы и интервью с генералом Берзариным, я вижу два Берлина: трагический облик разрушенного, окутанного дымом пожарищ Берлина мая 1945 года и — столицу Германской Демократической Республики в наши дни.
Из груды развалин поднялся новый Берлин. Там, где торчали обугленные стволы деревьев, сейчас шумит свежая зеленая листва. И невольно вспоминаю: «…В ближайшие дни Берлин будет освещен…», «…скоро несколько районов Берлина получат газ…», «…группы содействия Красной Армии, состоящие из антифашистов, помогают работе военных комендантов…»
Я вспоминаю в связи с этим и другое, как в 1942 году, при въезде в освобожденную войсками Западного фронта Вязьму, я взял на память деревянную табличку, на которой готическим шрифтом было начертано: «Wiazma». Я сказал тогда товарищам: «К этому сувениру я добавлю еще одну табличку с берлинской улицы Унтер-ден-Линден». Почему-то я назвал именно эту улицу. И вот 2 мая 1945 года из груды дымящегося щебня на Унтер-ден-Линден я откопал пробитый пулями эмалевый щиток с названием этой улицы. Сейчас он, как реликвия, прибит к стене над моим письменным столом…
* * *
Дни были полны острыми волнующими событиями, впечатлениями. Знамя Победы над рейхстагом; путешествие в подземные недра бункера рейхсканцелярии; обугленный труп Геббельса… Безоблачным солнечным утром 8 мая на Темпльгофский аэродром съехались журналисты, кинооператоры. Здесь царило праздничное настроение. Как передать состояние легкости, счастья, душевного покоя, когда лежишь навзничь на траве и, глядя в небо, ощущаешь всем своим существом нечто непостижимое — война окончена! Четыре года позади!
А как же дальше жить? Без войны, без постоянной смертельной опасности, без того, что принято было называть храбростью, а по существу — или безразличия к смерти, которая была вокруг и всегда, или веры в то, что «повезет». Война приучила к тяжкому труду, к крови, к стуже, а порой такой тоске, от которой не спасали ни фляга с водкой, ни веселая шутка, ни раскаленная печурка, у которой можно было обсушиться и отоспаться…
Легкие белые облачка плывут в бледно-голубом небе, а если из-за облачка вынырнет самолет — долго еще нужно привыкать к тому, что не надо бежать, не нужно зарываться в землю…
В стороне приземлился серый «дуглас». Из него по шаткой алюминиевой стремянке сошли на землю фельдмаршал Кейтель, генерал-полковник Штумпф, адмирал Фридебург, их адъютанты и конвоиры. Кейтеля усадили в черный лимузин, вручили ему толстую папку с документами, он погрузился в чтение бумаг. Кажется, это были тексты акта капитуляции. Я снял Кейтеля через открытое окно машины. Он бросил быстрый удивленный взгляд в мою камеру, услышав ее шум, и снова, поправив монокль в правом глазу, углубился в чтение документов.
Оркестр грянул марш. Из самолета с опознавательными знаками ВВС Соединенных Штатов вышли представители командования союзников. В Берлин прилетели Главный маршал авиации Артур Теддер, генерал Карл Спаатс, адмирал Берроу и генерал Делатр де Тасиньи.
Кортеж машин направился в Карлсхорст. Через разрушенный Берлин. Маршрут наш был отмечен стоящими с небольшими интервалами советскими солдатами-регулировщиками. Путь от Темпльгофа в Карлсхорст по улицам Берлина был предпоследним путем фельдмаршала Кейтеля в этом городе, где он когда-то принимал парады, стоял на трибуне рядом с Гитлером. Завтра — в одиночку. В тюрьме он проживет в ожидании суда и казни последние свои дни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
