— Да. А вы — сэр Хэмфри де Боэн, граф Херефорд и Эссекс?
Хэмфри улыбнулся, и на щеках у него появились совершенно детские ямочки.
— Не совсем. Это мой отец граф. Но поскольку я его наследник, то, полагаю, вы недалеки от истины.
— Позвольте представить вам… — Роберт собрался было подозвать Эдварда, но брат вскочил с места и повел хихикающую дородную матрону в центр залы, где танцоры звали всех желающих присоединиться к ним. Роберт вновь повернулся к молодому человеку. — Примите мои поздравления с вашей сегодняшней победой. Она получилась вполне заслуженной. — Он хотел продолжить и сказать Хэмфри, что никогда не видел ничего подобного, но сдержался. Ему не хотелось, чтобы рыцарь счел его неопытным простаком.
— Это я должен поздравлять вас, сэр Роберт. То, как вы решили спор между арендаторами наших отцов в Эссексе, заслуживает восхищения.
Роберт тряхнул головой. Комплимент привел его в смущение.
— Это было самое меньшее, что я мог сделать. Наши люди явно повели себя неправильно. Они вообще не имели права охотиться в парке вашего отца. Надеюсь, та компенсация, которую я заставил их выплатить графу, оказалась достаточной?
— Более чем. Отец просил передать вам свою благодарность. Он спрашивал, как поживает ваша семья.
— Мой брат Александр изучает богословие в Кембридже, а сестра Кристина должна выйти замуж за наследника графа Мара. — Роберт подумал о Мэри и Матильде, оставшихся в Лохмабене, и о Найалле и Томасе, проходивших в Антриме подготовку к посвящению в рыцари, но потом решил, что не стоит утруждать рыцаря такими подробностями. Он наверняка всего лишь проявил вежливость, чтобы поддержать разговор. — Надеюсь, что и у моего отца все в порядке, — закончил он довольно холодно. — Он сейчас в Норвегии, при дворе короля Эрика.
— А, да, вашего нового зятя.
Роберт опешил от неожиданности. Несколько месяцев тому он получил весьма неожиданное известие о том, что его сестра выходит замуж на короля Норвегии. Письмо было коротким и сухим, отец даже не соизволил поинтересоваться, как идут дела у его сына. Роберт отослал сестре в подарок серебряную брошь в форме розы, надеясь, что это подходящий презент для женщины, которая вскоре должна стать королевой. Больше из-за моря он не получал никаких известий и никак не рассчитывал, что новости о помолвке сестры станут всеобщим достоянием.
Хэмфри рассмеялся, глядя на него.
— Вам не следует удивляться, сэр Роберт. Благородное имя вашей семьи хорошо известно в Англии, и совсем скоро вы обнаружите, что вашими делами интересуются при дворе буквально все.
— Да? Я до сих пор не до конца разобрался в правилах этой игры.
— Ничего, вы свое наверстаете. Просто держите глаза и уши открытыми и берегите спину. — Дружелюбная улыбка Хэмфри странным образом противоречила предостережению, прозвучавшему в его словах. — Что ж, желаю вам хорошо повеселиться.
Роберт поднялся из-за стола.
— Быть может, позже мы сможем поговорить подробнее? Мне бы хотелось знать, как я могу попасть в число участников турнира.
— В самом деле? — На лице Хэмфри отразился неподдельный интерес, но потом он с сожалением покачал головой. — Как-нибудь в другой раз. Боюсь, сегодня вечером у меня важная встреча.
— Разумеется, — согласился Роберт, пытаясь ничем не выдать своего разочарования. Непринужденная манера поведения Хэмфри стала для него приятным сюрпризом после настороженно-прохладного отношения других лордов, с которыми он разговаривал до этого. Вновь опускаясь на свое место после того, как рыцарь зашагал прочь, он принялся рассеянно крутить в руках кубок, глядя на брата, который мастерски кружил матрону в танце. Пожалуй, если бы на него не были возложены надежды всей семьи, он тоже смог бы беззаботно веселиться. Будучи старшим сыном, Роберт знал, что такой день когда-нибудь непременно наступит, но это оказалось намного раньше, чем он ожидал, — в девятнадцать лет. И он более не мог ссылаться на свою молодость, потому что в его возрасте дед уже был провозглашен наследником трона и женился на дочери английского графа, получив в приданое за нею столько земель к югу от границы, что они вполне могли соперничать с его владениями в Шотландии.
Но тут на глаза Роберту вновь попался Хэмфри де Боэн, который возвращался к нему.
На лице молодого человека проступила нерешительность, но потом он вдруг улыбнулся.
— Не хотите ли присоединиться ко мне?
Помедлив немного, Роберт поднялся из-за стола. Он чувствовал, что молчаливое согласие выглядит намного пристойнее бурной благодарности, учитывая, что предложение было сделано без особой настойчивости. Пробираясь вслед за Хэмфри по переполненной зале, он попытался поймать взгляд брата, но Эдвард слишком увлекся танцами, чтобы обращать внимание на что-либо еще. Тем временем, они прошли залу и вышли через дверь в узкий коридор.
Хэмфри провел его мимо часовых на галерею, которая тянулась по периметру всего внутреннего двора. День сменился вечером, и с востока наплывали тяжелые тучи. Холодный ветер трепал полы их накидок, когда молодые люди вышли на парапет и стали спускаться по каменным ступеням к огромной круглой башне.
— Здесь раньше располагались апартаменты короля Генриха, — пояснил Хэмфри, когда они миновали очередной пост стражи у входа в башню. — Король Эдуард иногда позволяет нам пользоваться ими.
Раздумывая о том, кого имел в виду рыцарь под словом «нам», Роберт кивнул, но предпочел промолчать. Он чувствовал, как в груди у него нарастает предчувствие чего-то необычайного. Поднимаясь по винтовой лестнице вслед за Хэмфри, он услышал доносящиеся сверху голоса и смех. На верхней площадке Хэмфри распахнул арочную дверь, и Роберт проследовал за ним в просторное помещение с высоким сводчатым потолком, стены которого были выкрашены в темно-зеленый цвет с разбросанными тут и там желтыми звездами. По обе стороны огромного камина стояли застеленные меховыми одеялами кушетки. В комнате находились десять человек, и Роберт узнал кое-кого, потому что видел их на турнире. Но, прежде чем он успел соотнести имена с их молодыми лицами, его внимание привлек большой стяг, свисавший с флагштока на одной из стен. Материал потерся, а кое-где был даже заштопан, но ярко-алый цвет, хотя и вылинявший, угадывался безошибочно, а выцветшие золотые нити складывались в рисунок огнедышащего дракона. Роберту хотелось спросить у Хэмфри, в чем заключается значение этого символа, который он уже видел у них на щитах, но тут мужчины в комнате замолчали и уставились на них.
— Что такое, Хэмфри? — подал голос длиннорукий, хорошо сложенный молодой человек с гладкими черными волосами, зачесанными назад с широкого лба, выделявшегося на его жестком, словно вырубленном из камня, угловатом лице. Он ткнул в Роберта ручищей, в которой был зажат кубок с вином. — Кто это?
