Выкупивший их Пётр Апостол, подарил артефакты принцессе Елизавете, а та своему любимому, французу по фамилии Моризо, которого царица Екатерины I, за связь с дочерью, выгнала из Санкт-Петербурга.
Жан-Анри Моризо завещал артефакты своим сыновьям и с тех пор до настоящего времени они переходили из рук в руки, пока не оказались в руках уважаемой Натали Орли и Анастасии Муравьёвой-Апостол.
— Подставка под кольцо не моя, — сказала Анастасия, — она принадлежит Беатрис Моризо, жене моего брата.
— Кольцо тоже не моё, — засмеялась Натали, — оно принадлежало моему прадедушке, Семёну Орлову, который подарил его моей прабабушке, Вере Хоменковской, а она подарила его своей сестре Даше, которая подарила его своему будущему мужу Рене де Моризо.
— Вот как, — удивился Мурик и продолжил: — Как бы там ни было, ими воспользовался профессор Гаррото. Узнал он об артефактах от своего больного, потомка Ореста Финна, Даниеля Финна, а тому об этом стало известно из завещания Ореста Финна.
— Вы хотите сказать, что профессор Гаррото переместился куда-то по времени? — спросила доселе молчавшая Беатрис Моризо.
— Да, на моих глазах, — ответил Мурик, а Кэролайн, сидевшая в углу, всхлипнула и воскликнула: — Бросил меня, какой же он подлец!
— Не плачь, девочка, — сказала Беатрис, — кого любят, не бросают, видимо, он тебя не любил.
Мурик, взглянув на Кэролайн, остановил на ней сочувствующий взгляд, а она, увидев это, через слёзы улыбнулась ему. Мурик смущённо отвернулся, пробормотав: «Что за шутки выделывает этот чёртов купидон?»
Эпилог. Орест Финн
Как и задумал, Орландо Гаррото сразу очутился возле Красного кабака. Единственное, что он не предусмотрел, соответствующей одежды – в Санкт-Петербурге весной, а особенно вечером, как сейчас, прохладно. Гаррото решил, что неплохо зайти в кабак и перекусить, а потом спросить у кабатчика, где можно остановиться переночевать.
Возле дороги стояло несколько подвод и повозка с крытым полукруглым верхом. Копошившиеся возле них люди в высоких серых шапках кормили лошадей на дорогу, привязав к мордам лошадей мешки с овсом. Открыв дверь, Гаррото зашёл в помещение, в котором, на удивление, вкусно пахло и желание покушать усилилось. Народу, несмотря на удалённость от города, в кабаке находилось немало.
В углу сидела угрюмая компания из трёх мужчин, которые молчаливо черпали деревянными ложками из общей миски. Несколько человек расположились за столиком возле двери, видимо, купцы, с бородами, стриженными коротко, и прилично одетые. Они степенно цедили водку, закусывая жареной печёнкой, и неторопливо вели интересный только им разговор. За столом рядом с ними сидел юноша и старый воин, с саблей у пояса, вероятно, его отец, которые, переговариваясь, тянули из чарок водку. Остальные посетители – явные любители выпить, что они и делали, громко перебрасываясь словами.
«Главное, ни от кого не принимать угощения», — подумал Гаррото, понимая, что споить и обокрасть в петровские времена могут запросто.
Единственная причина, по которой он отправился в данное время и место, состояла в том, что ему хотелось увидеть Ореста Финна и понять, почему он так просто попался и потерял артефакты. Но среди посетителей кабака он не заметил никого, кто бы мог соответствовать данному человеку.
Подошедший служка, перебросив белое полотенце через руку, смахнул со стола крошки и спросил, что желает господин. Гаррото, не понимая его, осознал, что будет трудно общаться, не зная языка, поэтому кивнул и слуга, каким-то образом поняв кивок, принёс ему наваристых щей и полуштоф водки. От вида и запаха щей Гаррото проглотил слюну, а служка уже налил ему чарку и пожелал приятного ужина. Водка обожгла глотку огнём, приятно распространяясь по жилам, и Гаррото подумал, что в путешествиях во времени есть своя прелесть, которую никак не понять тем, у кого нет такой возможности.
Насытившись, Гаррото отодвинул тарелку, и подскочивший лакей спросил, не желает ли господин что-то ещё. Гаррото, понявший, что требуется расплатиться, вытащил из кармана пару бумажек «world money» и с ужасом понял, что его деньги, вероятнее всего, в это время никому не нужны.
Слуга, отодвинув деньги Гаррото назад, требовательно говорил о чём-то, но профессор не понимал его языка и беспомощно разводил руками. Слуга кивнул и от прилавка подошли два лба, которые потянули Гаррото в подсобное помещение. Бесцеремонно обыскав его, они выложили всё на столе, а слуга, осмотрев содержимое его карманов, презрительно на него посмотрел.
Увидев на руке Гаррото перстень, слуга потянулся к нему и Гаррото дёрнулся, пытаясь нажать пальцами на бугорки и исчезнуть из этого мира, несмотря на то, что «база» лежала на столе, но его скрутили и пару раз дали под дых. Бесцеремонно сняли «транслятор» и слуга забрал его в карман.
А потом его выбросили на улицу, угостив пару раз увесистыми тумаками в живот. Поднявшись с грязи, Гаррото зашёл за кабак, намереваясь передохнуть и попытаться найти решение, каким образом забрать «транслятор». Заглянув в окно, Гаррото увидел, как его перстень слуга предлагает молодому человеку, сидевшему с отцом.
А большего ему увидеть не удалось, так как ударом по черепушке Гаррото выключили и принялись раздевать два вороватого вида разбойника, которые тусовались рядом с кабаком, несмотря на грозящую им виселицу и заставу семёновцев возле шлагбаума.
***
Очнулся Гаррото на повозке, рядом с которой топали изнеможенные бородатые люди в дрянной одежде, а ноги, так и вовсе обутые в какие-то обмотки и плетёные сандалии. Идущий рядом мужчина, с вырванными ноздрями, хищно ухмыльнулся и спросил: — Что, очнулся касатик?
Гаррото не отвечал, так как не понимал вопроса и только утвердительно кивнул головой, с чем-то соглашаясь.
— Да ты, братец, немой, — удивился безносый, — небось, и язык вырвали.
Тянущаяся змейка людей пропадала в огромном, в виде сарая, здании, подгоняемая едущим на коне унтер-офицером. Оказалось, что это верфь, на стапеле которой копошились такие же, как и прибывшие, люди, понукаемые приказчиками.
Их пересчитал какой-то подрядчик и расписался в бумаге унтер-офицера, который после этого благополучно удалился.
— Держись меня, не пропадёшь, — сказал безносый, и Гаррото кивнул головой, не понимая его речи.
Их выстроили, а вдали появился мужчина в парике с округлым спокойным лицом и немного выпуклыми глазами. Он чинно шёл вдоль ряда и внимательно рассматривал каждого, а потом что-то говорил сопровождающему его человеку и тот записывал на бумажку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
