не допустить контактов бранденбургского курфюрста со шведами, что совпадало с политикой царя Алексея Михайловича, поэтому здесь Матвееву удалось сразу успокоить гетмана. Ордин-Нащокин с его самостоятельной политикой на шведском направлении создал большую проблему. Впоследствии, как известно, Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин стал своеобразным конкурентом думного дьяка Алмаза Чистого и его пасынка Артамона Матвеева в Посольском приказе. Но в данном случае Матвеев и Ордин-Нащокин действовали совместно. В марте 1657 года Артамону Матвееву удалось организовать встречу гетмана Винцента Госевского с Ординым-Нащокиным и убедить литовского магната в том, что все контакты с представителями шведского короля Карла Густава велись ради получения информации о положении Риги, «а не для миру»[226]. Вспоминая о своих службах и переговорах с Госевским, Артамон Матвеев писал в челобитной, вошедшей в «Историю о невинном заточении…»: «…и будучи я, холоп твой, и разведывая, писал всякие ведомости неложно, и как писал, так после над вашими Государскими рати и учинилось»[227].
Одним из первых 9 апреля 1657 года Артамон Матвеев сообщил в Посольский приказ сведения о «наезде Ракоци» и подходе войска трансильванского князя к Львову. Ему, хорошо знавшему эти места по совместному походу с Хмельницким в 1655 году, серьезность ситуации с переходом шляхты на сторону Дьердя II Ракоци была понятна. Новая угроза заставила царя и Боярскую думу изменить приоритеты своей политики. Матвеева сменили на переговорах с гетманом Винцентом Госевским другим человеком. Уже иные доверенные лица царя Алексея Михайловича были отосланы к гетманам Сапеге и Госевскому для приведения к присяге литовской шляхты. Так царь Алексей Михайлович получил бы хороший предлог для выступления в защиту своих новых подданных. Особое посольство было направлено и к резко вмешавшемуся в войну за польскую корону трансильванскому князю Дьердю II Ракоци. Целью московских дипломатов была попытка расколоть наметившийся союз трансильванского князя со шведами и казаками Войска Заопорожского, предупредить их поход «войною» в земли Великого княжества Литовского, готовые присягнуть царю Алексею Михайловичу[228].
В мае 1657 года Артамон Матвеев на недолгое время вернулся к обычной службе по охране царского дворца во главе своего приказа стрельцов и успел поучаствовать в церемониале встречи польского посла. Но в связи с «наездом Ракоци» снова вспомнили, что он был основным посредником в делах с гетманом Хмельницким, и отправили его из Москвы по привычному маршруту в земли Войска Запорожского. 26 мая 1657 года Артамон Сергеев (так упомянуто его имя в «Дневальных записках Тайного приказа», которые иногда читал и сам правил царь Алексей Михайлович) был «у государя у руки», о чем была сделана запись: «Артемон послан в Запороги к гетману»[229].
Полковник Артамон Сергеевич Матвеев поехал в Чигирин для того, чтобы «оторвать» гетмана Богдана Хмельницкого от союза со шведским королем Карлом Густавом. Оказались востребованными «специализация» Матвеева и хорошее знание им малороссийских дел, а также давно установившиеся личные отношения с гетманом и старшиной. Позднее Матвеев вспоминал о целях этого посольства к гетману Хмельницкому: «…выговаривать, как он соединение учинил с Свейским Королем и с Ракоцием, и давал часть войска Запорожскаго Ракоцию без воли и указа… Великаго Государя»[230].
В Москве, конечно, не предполагали, что гетман Богдан Хмельницкий будет продолжать вести самостоятельную внешнюю политику после Переяславской рады 8 января 1654 года и последовавших «мартовских статей». Однако Виленские соглашения 1656 года, заключенные, по настоянию дипломатов Речи Посполитой, без участия представителей Войска Запорожского, повлияли на перемену гетмана и старшины во взглядах на отношения с царем Алексеем Михайловичем. Их «местью» стал союз со шведским королем, находившимся в состоянии войны с русским царем, а также поддержка другой кандидатуры на польский трон — трансильванского князя Дьердя II Ракоци. Исправлять ситауцию было призвано большое посольство окольничего Федора Васильевича Бутурлина и дьяка Василия Михайлова, прибывшее в Киев 25 мая 1657 года и проводившее переговоры с малороссийским духовенством о выборе следующего митрополита (послы вели дело к тому, чтобы это происходило по благословению патриарха Никона, а не константинопольского патриарха). Однако все дела в Войске Запорожском всё равно решал гетман Богдан Хмельницкий, к нему дальше и отправился глава посольства окольничий Бутурлин с товарищами.
Мало кому другому, кроме полковника и головы московских стрельцов Артамона Матвеева, удалось бы в тот момент договориться с казаками в гетманской ставке в Чигирине. Как впоследствии оказалось, это была последняя встреча Матвеева с тяжело больным гетманом Богданом Хмельницким, умершим вскоре после отъезда царского посланника. Всё это стало особым фоном прощальных переговоров, на которых Артамону Матвееву надо было в очередной раз добиться от гетмана уступок и поддержки царя Алексея Михайловича.
До недавнего времени об этих переговорах было известно очень мало. В основном исследователи цитировали слова из дневника трансильванского посла Ференца Шебеши к казакам, подчеркивавшего острые противоречия между послами царя Алексея Михайловича и гетманом Богданом Хмельницким. Шебеши передавал, что на переговорах с генеральным писарем Войска Запорожского Иваном Выговским возник спор о пределах власти и характере подданства казаков. В ответ на обвинения московских послов в заключении казаками союза со шведами и князем Ракоци, а также претензии в том, что гетман Богдан Хмельницкий вел переговоры с царем Алексеем Михайловичем только через своих представителей, «Выговский отвечал, что коли царь у себя в стране царь, то и гетман у себя в стране такой же король либо князь, он ее мечом отвоевал и орудием от ига освободил, потому, коли желаете, будьте нам доброжелателями, иначе, увидите, обратимся против вас, да к тому же татар, шведов, венгров супротив вас поворотим…»[231].
В этой записи отразились рассказы о переговорах всех московских посланников, бывших в то время в чигиринской ставке Богдана Хмельницкого, — как окольничего Федора Васильевича Бутурлина, так и Матвеева. Казакам было выгодно продемонстрировать свою стойкость в переговорах с московским царем. Ференц Шебеши приехал с инструкцией Дьердя Ракоци в случае поддержки царем Алексеем Михайловичем поляков в войне призывать казаков и татар наступать на Москву. В противоположность этим ожиданиям польского короля поддержал крымский хан и повернул оружие против трансильванского князя (в Турции и Крыму были недовольны его чрезмерным усилением).
Более подробные сведения о миссии Артамона Матвеева и подьячего Ивана Фомина к гетману Хмельницкому содержатся в недавно обнаруженном историком Кириллом Александровичем Кочегаровым отрывке статейного списка этого посольства[232]. Выясняется, что Артамон Матвеев, выехавший из Москвы не раньше 26 мая 1657 года, пробыл в Чигирине около двух
