Это была не единственная тайна, которую члены экипажа «Осла» уберегли от федеральных следователей. Они взяли на душу еще один «грешок», ни словом не обмолвившись о коммуникаторе Скупого, о записной книжке с номерами банковских ячеек бандита, паролями от них.
Славцев на полном серьезе заявил, что все они, люди Николая Атаманова, являются наследниками Майка Рогоффа. Деньги - это их, личное, не имеющее никакого отношения к федеральным властям. Никто спорить не стал.
…Скупой оказался очень богатым человеком. Славцев проверил лишь несколько банковских ячеек из числа тех, что были арендованы Майком на Денизе. Даже денег, полученных здесь, хватило на покупку нового корабля, при этом осталась довольно приличная сумма, и - по общему согласию - ее везли Алене Атамановой, на Тиль. Позднее, посетив еще несколько планет, где у бандита хранились сбережения, товарищи намеревались вернуться к вдове Николая, привезти больше наличных, чем могли отдать сейчас.
«Чего там… - мрачно произнес Букач, когда обсуждали проблему финансов. - Ника мы не вернем, но хоть пацанам его поможем… И Аленке… Чтоб, значит, не мучилась одна, не выбивалась из сил… И Борька, и Сергей образование смогут получить. Нормальными людьми станут, а не озлобленными зверенышами…»
- За Николая! - предложил третий тост Славцев, и все его товарищи тут же поднялись на ноги. Посерьезнели, замолчали. - За человека, которому мы многим обязаны! За капитана!
Выпили, постояли молча, глядя в пол.
- Боцман… - попросил Андрей. - Сходишь к ним со мной? Я ведь почти не знаком с Аленой, только один раз мельком видел жену Николая, перед рейсом… Черт… А теперь вот ведь как придется…
- Сходим, обязательно сходим, - опережая Букача, ответил Лутченко. - Мы все сходим, Андрей. Вместе…
- И правильно, - вздохнул командир, невольно вспоминая события прошедших дней.
…После встречи со Славцевым Памела Йоханссон сломалась, начала давать показания. Адвокат, проанализировав варианты, пришел к выводу, что дальше играть в невинную девочку не получится. Появилось слишком много фактов, свидетельствующих о причастности красотки к истории с кражей партии метафроппизола.
Юрист уговорил подзащитную сделать чистосердечное признание: у Памелы еще оставалась надежда, что ей удастся выйти из тюрьмы раньше, чем состарится. Если, конечно, суд примет во внимание добровольное сотрудничество со следствием, искреннее раскаяние в содеянном. А там, глядишь, и амнистия подоспеет, за примерное поведение…
Памела начала говорить, только Николая Атаманова этим все равно уже не вернуть. Как и тех, кто имел несчастье оказаться на пути Йоханссон и ее туповатого и безжалостного дружка.
- Ладно, не будем о грустном… - возвращая товарищей к действительности, предложил Андрей. - Давайте выпьем еще чуть-чуть, за будущее. Выпьем - и тогда уж по рабочим местам. Будем на переходе тестировать нашего «Ослика» по полной программе…
- Кэп… - спросил доктор, когда пропустили еще по стаканчику. - Вот отвезем деньги Алене Атамановой, закончим возиться с финансами Скупого, а дальше - куда? Какие у тебя идеи?
- Идеи… - Славцев прищурился, потом странно улыбнулся и оглядел товарищей. - Знаете, парни… Мы ведь теперь - вполне обеспеченные люди. Может, не стоит без конца мотаться между звездами, таская грузы? Нет-нет, я ничего не утверждаю, только делюсь мыслями! Просто из памяти никак не выходят Чужие, их огромные, невероятные глаза… Любопытно, что космическая лаборатория, где существовала Дверь между мирами, по-прежнему цела. Исправна…
- Тьфу, ты! - услышав про космобазу, про Дверь, Букач тут же суетливо перекрестился, с опаской посмотрел себе за спину, словно искал в воздухе кого-то. - Скажешь тоже, командир!!!
Славцев не ответил, налил себе еще. Залпом выпил, задумался.
- Я узнал подробности, - прервал его мысли Христо Малков. - Там, на «Медузе», семь лет назад произошла техногенная катастрофа. Ранее на космической станции находилась лаборатория экспериментальной физики. Ею руководил Марк Айштейн, то ли гений, то ли безумец. Они что-то такое изучали, с моделями прокола пространства… Я в деталях не понял, не физик ведь. В старых архивах осталась информация обо всем этом. А еще о том, что сотрудники лаборатории куда-то бесследно исчезли, и полиция не смогла докопаться до разгадки.
- Ну, не так уж бесследно, - широко улыбнулся Славцев. - Собакопиявки не умеют жрать чисто, кровь осталась и тогда, семь лет назад, и сейчас. Мы-то с вами хорошо знаем, куда пропали сотрудники лаборатории…
- Вот именно! - нервно поежился Букач. - Отлично знаем! И я, честное слово, не хочу стать куском ростбифа во время трапезы какой-то иновселенской твари! Особенно теперь не хочу, когда почувствовал себя богатым, обеспеченным человеком!
- Эх, Франт… Нет у тебя тяги к приключениям… - Славцев налил боцману, чокнулся с ним. - Кроме пиявок мы видели и чужой разум, не так ли? Почти людей, с огромными глазами, полными мудрости, боли… я даже не знаю - чего. В языке не хватает слов. Эх, боцман! А ведь мы могли бы найти физиков, которые разбираются в том, что создавалось на «Медузе». Реанимировать старую лабораторию, повторить эксперимент этого самого… Айштейна. Уверен, денег Скупого хватило бы на все! Разве это не обидно: знать, что где-то рядом, совсем неподалеку, существует могущественная цивилизация, которая не хочет нас видеть?!
И вот, Франт, только представь: мы, без стука, распахнули бы Дверь, встали на пороге и громко крикнули: «Мы пришли!!!» А? Надо уметь делиться своим, самым дорогим. Надо уметь принимать чужое, даже страшное на первый взгляд. Нельзя быть ни скупыми, ни убогими и приземленными… Как думаешь? Вот так вот, в полный рост, встали бы и объявили: «Мы пришли! Давайте говорить, как равные с равными…» Неужто они бы нас не услышали?!
Славцев положил руку на плечо боцмана, потеребил спутника, но Букач не отозвался. Только молча выпил, пристально глядя на обзорный экран. Словно пытался найти ответ среди неподвижных огоньков звезд…
