— Джонни, — констатировал почти очевидное Степлтон. — Видимо, шпион не захотел сдаваться.
— А кто бы захотел! Ладно, возвращаемся. Надеюсь, ничего серьёзного не произошло. Да и стрельба стихает, сам слышишь.
Стрельба действительно уже не то что затихала, а стихла окончательно. Оно и неудивительно, ведь Джонни и наши головорезы как-то явно побоевитее местных аболиционистов будут.
* * *
Адрес этого самого Николсона я помнил, уточнять не требовалось. Да и Александрия эта — та ещё дыра, которую и городом то назвать сложно, особенно по моим то меркам. Так что быстро добрались, успев застать Джонни и бойцов на месте. Злобных, можно даже сказать озверелых. Охотно их понимаю, ведь двоих сейчас перевязывают, а еще одному только гроб и понадобится, заодно с местом на здешнем кладбище. И один из раненых... кость ноги раздроблена, это видно. Хорошо ещё, что не орет от боли на всю округу, наркоз свой получил. Слава богам и демонам — при любом, даже малом отряде имелись не просто бинты, но и некий аналог «армейской аптечки». Разумеется, с поправкой на нынешнее время. Хорошо я помнил, какие серьезные потери несли даже не от несовместимых с жизнью ранений, а от болевого шока или хреновой медицинской помощи. Вот и было сделано всё, что только в моих силах.
Ну да сейчас не об этом. Раненых сейчас к нашему доктору отвезут. Или его сюда сначала. Это уж по обстановке. Мне же надо с Джонни побеседовать. Хм, легок на помине, вон он, бежит к нам резвой такой рысью.
— Вик. Мы такого и не ожидали... Думали, что тут если кто и будет, то двое-трое из тех, кто стрелять осмелится. А их тут девять, да вооруженных хорошо. Карабины, револьверы, патронов к ним много. Склад оружия в доме был. Пострелять пришлось, но мы справились.
— Вижу, хорошо сработал. Пленных, я надеюсь, взять догадался?
— Конечно! — радостно оскалился мой друг с очень темным прошлым. — Трое, из них на двоих и царапинки нет, только синяки. И этого, Николсона, тоже взяли. Но он... Ему пулю в живот всадили, сдаваться он не хотел. Я так думаю, что через час-другой помрет.
— А на долгое время он мне живой и не требуется. Язык есть, говорить сможет. Остальное... плевать. Хорошо, что нашего чувствительного Фила тут нет. Внутри?
— Николсон и те двое? Конечно.
— Веди давай. Вильям, ты, если не хочешь видеть нечто неприятное, лучше уж тут побудь.
Степлтон явно замялся. Вроде и мне помочь хотел, и понимал, что я не ради красного словца посоветовал ему остаться. Ладно, облегчим ему задачу.
— Вообще то... Здесь военные дела, сам видишь, закончились. А за Потомаком следить надо, да и вообще за окрестностями. Фил может не справиться. Поэтому давай туда, пока прими командование. А мы скоро присоединимся. Это приказ, первый лейтенант Степлтон.
— Исполняю, капитан!
Ну вот, приказ отдан, приказ получен. И все сомнения у Вильяма мигом испарились, что тоже хорошо. Нам же с Джонни предстоит заняться довольно грязной работенкой. Той самой, которую мало кто из «джентльменов» готов на себя взвалить. Да-да, я хорошо помню историю. Чего стоит хотя бы отношение на моей Родине, в Российской Империи, к господам жандармам. А ведь те действовали вполне себе мягко по моим меркам, на чём многое теряли. И всё равно вечные крики вроде: «Сатрапы! Душители свобод». Плюс крайне холодное отношение к большинству представителей «стражей империи» со стороны не то что светского общества, но и многих армейских и особенно гвардейских офицеров.
Мда, ну да сейчас мне немного не до того, у меня допрос не то агентов «федералов» не то просто слишком горячих их сторонников намечается. Вот иду следом за Джонни и думаю, о странностях бытия человеческого в целом и аболиционистского в частности. Как началась эта чума не один год назад, так с тех пор и не прекращается. Вот уж воистину не ведают что творят. Да, эти ещё не ведают. Но с воистину дурным упорством начинают мостить дорогу для тех, кто значительно позже придет им на смену. Я знаю, я видел. Потому и сделаю всё, чтобы увиденное мной там, в будущем, больше не смогло реализоваться.
Вот и комната, где находятся эти субчики-голубчики. Двое со связанными руками стоят под прицелом «спенсера» одного из солдат роты, третий же, тот самый Бернард Николсон, валяется на полу и стонет. Понимаю, что от пули в животе хорошо ещё никому не становилось. Только о качественной медицинской помощи сему индивиду и мечтать не приходится. А вот о легкой смерти — это вполне реально. Но и её придется заработать.
— Женщины, дети и вообще непричастные к стрельбе в доме есть?
— Никого, — покачал головой Джонни. — Этот вот, — взгляд на подранка, — свою жену с детьми ещё несколько дней назад в Вашингтон к своей кузине отправил. Не думаю, что случайно.
— Я так и вовсе в этом уверен. Солдат, выйти. И сержанта О'Рурка сюда.
Вытянулся в струнку, после чего метнулся выполнять приказ. Что до сержанта, то он сейчас пригодится. Полезный, небрезгливый, жестокости не чурающийся. Впрочем, как и большинство отобранных для меня головорезов, но и на их фоне он заметно выделялся.
Звук шагов, причем знакомый такой, от явно массивной туши. Сержант О'Рурк собственной персоной. Тебя то мы и ждали. Не давая ему и рта раскрыть, командую:
— Вот это, сержант, шпионы. Не военнопленные. Потому как без формы, без знаков различия... А поэтому мы с ними можем делать всё, что душе угодно и для дела полезно. Поэтому для начала дай несколько раз по морде тем двум, которые у стеночки со связанными руками стоят. Вдруг кто-то из них захочет поделиться с нами чем-то важным? Например, с какой целью они тут все собрались, почему столько оружия и зачем они из него по нашим солдатам стрелять начали. Тебе всё понятно?
— Да, капитан!
— Вот и приступай.
Вид надвигающегося как неотвратимое стихийное бедствие О'Рурка подействовал на пленников... Хорошо подействовал, да так, что один вжался в стену, а другой попытался бежать, проскользнуть мимо ирландца к двери. Зачем? Думаю, он и сам этого не знал. Сработал инстинкт и всё тут. Только инстинктов было недостаточно. Сержант, несмотря на схожие с мебельным шкафом габариты, двигался довольно быстро. А вот пленник был и помят, и со связанными за спиной руками, потому уязвим. Неудивительно, что получил хорошую такую оплеуху, от которой отлетел в угол комнаты, ломая стоящую там тумбочку.
— Низко полетел, к дождю, наверное, — усмехнулся я, после чего некоторое время понаблюдал за продолжившимся «вразумлением». — Ну что, мне позволить сержанту продолжить или всё же кто-то из вас двоих поделится ценными сведениями, отвечая на уже прозвучавшие вопросы?
Попавший под тяжёлые кулаки О'Рурка лишь жалобно постанывал, а вот второй, ему явно хватило и самого зрелища избиения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
