Однако даже если мисс Додд и питала какие-либо надежды, то они полностью рассеялись после беседы с Гитлером в чайном салоне берлинского отеля «Кайзерхоф». Сорокачетырехлетний холостяк не сделал ничего, чтобы хоть как-то сблизиться с привлекательной американкой. Позднее она вспоминала: «Он держался скромно, с чувством собственного достоинства, как типичный представитель среднего класса, однако во всем этом ощущалась странная чувствительность и беспомощность».[71]
Гитлер стойко переносил попытки сближения и более близких ему женщин. Секретарша Христа Шредер поразила шефа своим неприятием его связи с Евой Браун. Она считала, что столь влиятельный мужчина должен был встречаться с ее близкой подругой Гретль Злецак, дочерью известного драматического тенора. В марте 1938 года она организовала свидание Гитлера с бывшей субреткой Мюнхенского оперного театра, годом ранее понравившейся фюреру в «Девушке из Вены», на ее квартире. «После чая в Радзивиллпаласе Гретль Злецак заехала домой на Курфюрстендам, чтобы переодеться к вечеру. Затем она приехала ко мне, захватив два высоких подсвечника на пять свечей каждый, чтобы показать себя перед Гитлером в наиболее выгодном освещении. Она считала, что мерцающий свет свечей окажет на Гитлера магическое действие, и решила использовать на нем все свои приемы. Сидя рядом с Гитлером на английской софе, она попробовала взять его за руку, но фюрер мягко отстранил ее: "Гретль, вы же знаете, что я не могу". Я несколько раз специально выходила из комнаты, но Гитлер оставался сдержанным, спустя несколько часов слуга смог забрать своего господина в целости и сохранности».[72]
Отношения Гитлера к Винифред Вагнер также имели явные признаки асимметрии чувств. В ответ на слухи о том, что фюрер собирается жениться на невестке Рихарда Вагнера, ее дочь Фриделин заметила: «Моя мама вряд ли, а вот дядя Вольф с радостью бы согласился».[73]
Гитлер был крайне нерешителен. «Он был твердо уверен в том, что оказывает на женщин сильнейшее эротическое воздействие. Однако вместе с тем он был полон недоверия и часто говорил, что никогда бы не знал, любила бы его жена как рейхсканцлера Германии или просто как Адольфа Гитлера».[74] По свидетельству Лени Рифеншталь, однажды он сказал ей: «Мои чувства настолько патриотичны, что я смог бы любить только немецкую женщину».
Нерешительность
Уже в молодости Гитлер испортил себе зубы, павшие жертвой его чрезмерной любви к сладкому, в особенности к тортам, которые он потреблял во время своих слишком частых посещений кафе. На верхней челюсти рейхсканцлера стоял мост с тремя стальными штифтами. Кроме того, у него плохо пахло изо рта, поэтому он вынужден был полоскать рот перед каждым важным разговором или приемом пищи.[75]
Однако это помогало не всегда. Штальберг оставил описание своего визита в Бергхоф, куда он прибыл вместе с фельдмаршалом фон Манштейном: «Я мило беседовал с одним из адъютантов, когда почувствовал чью-то руку на своем плече. Обернувшись, я увидел лицо Гитлера. Я хотел встать, но он легко надавил на мое плечо и произнес: "Пожалуйста, сидите, господин обер-лейтенант. Не желаете пирога?" Я поблагодарил и взял кусок яблочного пирога. Когда фюрер отошел от нашего стола, я испытал облегчение, поскольку у него сильно воняло изо рта».[76]
Шведский бизнесмен Далерус, встретившийся с Гитлером почти сразу же после начала Польской кампании 3 сентября 1939 года, вспоминал: «У него настолько сильно пахло изо рта, что мне стоило больших усилий подавить в себе желание отшатнуться».[77]
Его секретарша Шредер рассказывала: «Я никогда не смогла бы поцеловать Гитлера. У него были совершенно желтые зубы, и изо рта шел сильный запах».[78]
Также окружение Гитлера отмечало, что и от тела фюрера исходил весьма неприятный запах. Очевидно, Гитлер знал об этом, поскольку принимал душ дважды в день и очень часто мыл руки. 12 августа 1942 года он похвалил военное мыло, которым он мог мыть руки сколько угодно раз, и не было того, чтобы кожа высохла и потрескалась: «По-видимому, это связано с использованием собачьего жира. Мыло, выпускавшееся в мирное время, мне не шло». При купании в ванне добавлял в воду хвойные таблетки, а камердинер Краузе укладывал его волосы березовой водой.
Гитлер стеснялся раздеваться перед другими людьми. Когда в 20-е годы он вместе со своим окружением ездил купаться на Химзее, то никогда полностью не раздевался. Пока другие плавали, он просто стоял в воде, поскольку стеснялся своих слишком белых ног. Нет ни одной фотографии Гитлера в спортивном костюме или плавках.
Он боялся даже медицинских осмотров. Во время путча 1923 года ему прострелили левое плечо. Фюреру не оказали своевременной помощи, поэтому позднее он часто жаловался на боли в плече. Однако он не позволял осмотреть себя, так как боялся, что при этом нужно будет раздеваться. Даже личный врач Морелль не мог уговорить его сделать рентген. Когда он хотел сделать ему укол или обследовать, фюрер обнажал только нужную часть тела. Причем перед этим вся прислуга должна была покинуть комнату. Также Гитлер избегал примерок у портного, поскольку фюреру были неприятны его прикосновения. Несмотря на то что у Гитлера был личный слуга, он брился и одевался только в одиночестве.
Шенк писал: «Наиболее отчетливо его стыдливость проявлялась при манипуляции, которую люди предпочитают предоставить сделать кому-либо другому. Речь идет о клизме. Когда Морелль прописывал ему эту процедуру, шеф заявлял, что поставит ее себе сам. Он шел в туалет и запирался там, а врач ждал под дверью».79
При посещении командующего войсками на Украине Манштейна фюрер провел в его ставке три дня. При этом он отказался пользоваться общим солдатским туалетом и привез свой собственный химический клозет.
Стеснительность Гитлера наиболее четко проявлялась в типичном для него жесте. Очень часто он принимал позу футболиста, который прикрывает собой ворота во время пенальти. Чтобы при этом мяч не попал в самое чувствительное мужское место, спортсмены скрещивают руки на гениталиях. В этой позе Гитлер запечатлен во время самых различных событий, на осмотре статуй во Дворце искусства, на официальных приемах и даже на фотографиях с автографом, которые он дарил.
Существует теория, согласно которой у Гитлера имелось только одно яичко или не было их вовсе. Ее главным источником является доклад советских медицинских экспертов, которые проводили исследование обугленных останков супругов Гитлер. Однако диагноз, поставленный на основе обследования обгорелого и потому сильно поврежденного трупа, сам по себе вызывает сомнения. Вторым источником данной гипотезы служит уголовный процесс, о ходе которого известно только со слов защитника. Осенью 1943 года солдат Ойген Васнер был обвинен в действиях, направленных на разложение морального духа армии, приговорен к смерти и казнен. Он был другом детства Гитлера и рассказал, как однажды мальчики поспорили, кто сможет помочиться в рот козлу. Письменный доклад командира роты содержал следующие подробности этого рассказа: «Ади предложил поспорить на деньги, что он помочится в рот козлу. Когда мы стали над ним смеяться, он сказал: "Идемте на луг, там пасется козел". Мы поймали козла, я сел на него верхом и зажал животное между моих ног, другой мальчик палкой открыл ему рот, куда и начал мочиться Ади. Как только он начал это делать, парень убрал палку, и козел укусил Ади за мошонку. Ади страшно закричал и быстро убежал прочь».[80]
Сведения слуги Линге, который якобы видел не только как Гитлер мочится, но и часто наблюдал его обнаженным, о том, что у фюрера не было никаких аномалий, вызывают сомнения. Кажется практически невероятным, что при широко известной подозрительности Гитлера кто-либо мог видеть, как он мочится или разгуливает в костюме Адама. Однако в любом случае Гитлер проходил военно-медицинские освидетельствования в австрийской и баварской армиях. Несмотря на то что они были весьма поверхностными, каких-либо аномалий гениталий будущего фюрера отмечено не было.
Возможно, что при поступлении отравленного газами Гитлера в полевой лазарет Оуденаарде, а затем в госпиталь Пазевальк в октябре 1918 года полного обследования не производилось. Но когда в октябре 1916 года он поступил в Беелиц с огнестрельной раной бедра, в любом случае врачи осматривали смежные части тела и отметили бы в истории болезни повреждения половых органов, если бы таковые имелись. После войны на допросах американской разведки немецкие врачи подробно описали большой шрам от этой раны на бедре фюрера, а также шрам поменьше, который остался на нижней части его затылка после фурункулеза. Очевидно, что они имели возможность тщательно обследовать Гитлера, и с их слов американцы записали в своем отчете: «Половые органы были в норме».
Сексуальная биография
Любовные похождения Гитлера начались еще в Линце с подростковых воздыханий по далекой возлюбленной. Адольф увидел прекрасную Штефани вместе с матерью в машине, и она настолько ему понравилась, что он сразу же написал ей письмо. В этом послании он сообщил, что уезжает в Вену поступать в Академию искусств, и просил подождать его; он вернется и женится на ней. Штефани передала письмо своей маме, они обе посмеялись, и в 1908 году девушка, которая была старше Гитлера на год, вышла замуж за капитана «Черных гессенцев», традиционного полка Линца. Позднее Гитлер любил посидеть в мюнхенском кафе «Штефани». Он вспоминал: «Штефани из Линца так и не узнала, что я обязан ей самой чистой мечтой в моей жизни».[81]
