много времени на решение этих первых задач, мы начали изыскания. Работа спорилась, и ничто нас больше не задерживало.
Спустившись с трассой в долину реки, перебросили туда и наш лагерь. К этому времени запасы продовольствия стали подходить к концу, и их требовалось пополнить.
Первая база, заброшенная еще зимой, должна была находиться где-то здесь на реке, примерно в десяти километрах вверх по течению.
За продуктами отправили Гришу и поручили ему заодно произвести рекогносцировку. Мы же продолжали работать на трассе.
Когда прошли все сроки возвращения отряда, посланного за продуктами, мы начали тревожиться: не случилось ли чего с товарищами?
Подождали еще два дня. Продукты подошли к концу, и ждать больше нельзя, надо искать товарищей и базу.
С новым отрядом решил ехать сам, захватив всех оставшихся лошадей. Но не отъехали мы от лагеря и пяти километров, как встретили своих посланцев. Еще издали увидели, что все они едут верхами, а остальные лошади не загружены. С тревогой Гриша рассказал, что базу они не нашли.
— Мы обшарили почти всю долину Аркагалы, осмотрели соседние распадки, но не только базы, даже никакого следа транспорта не обнаружили. Я хотел уже ехать на следующую, но до нее пятьдесят километров, а у нас кончились продукты. С утра мы ничего не ели.
Создалось тяжелое положение. Почти в начале сезона мы оказались без продуктов.
Здесь же, на месте встречи, мы с Гришей стали держать «военный совет». Еще раз просмотрели наши схемы, на которых красными крестами были помечены продуктовые базы. Но больше того, что мы уже знали, мертвая бумага нам ничего не сказала. Смотрим еще и еще раз. Вот тонкая линия ручья Особенный. На схеме он заворачивает несколько больше на северо-восток, чем в действительности. От него отходят тонкие нити ручейков, впадающих, по всем нашим данным, в реку Аркагала, и на ней немного внизу стоит крест — база. Тогда я говорю Грише:
— Возвращайся в лагерь, уменьши продовольственный рацион и жди меня три дня. Если к этому времени я не вернусь, посылай людей за продовольствием в поселок к строителям.
На этом и расстались. Гриша поехал в лагерь, а мы с Сережей поскакали в тайгу. Ехали широкой цепью, стараясь осмотреть всю долину. Людям было приказано давать знать при обнаружении любых следов: от костров, свежих порубок и т. д. Так проехали мы довольно большое расстояние, но, кроме следов Гришиного отряда, ничего не нашли.
Шли третьи сутки наших поисков. Завтра Гриша пошлет людей к дорожникам, а базы нет как нет. Мы поднялись на водораздел и едем по его вершине. Отсюда лучше обозревать долину и соседние распадки. «Где же база? Может быть, ее вовсе здесь не закладывали? — думаю я. — Но этого не может быть. Может, ее заложили где-то в другой долине? Надо искать и искать».
Решили спуститься в долину ручья Особенный и осмотреть ее. И когда стали искать новый удобный спуск в долину, Сережа обратил мое внимание:
— Иван Андреевич! А это ведь не долина Особенного. Смотрите, она какая-то глухая и узкая и идет не в том направлении.
Я подъехал к нему, и мы стали сверять местность с нашими «картами».
— Что за чертовщина? Действительно, ты, Сережа, прав. Это не Особенный. Едем на вершину сопки и там разберемся.
Мы быстро взобрались на вершину ближайшей сопки, и здесь я понял тайну нашей базы.
Уверенность, что мы в этом новом распадке найдем базу, была так сильна, что прямо отсюда, с водораздела, я послал в лагерь посыльного предупредить, чтобы за продуктами к строителям не посылали.
Отсюда, с вершины водораздела, мы увидели, что хребет, тянущийся между ручьем Особенный и рекой Аркагала, разделился на два, и между этими реками появилась третья. Очевидно, товарищи, забрасывающие базы, не заметили этой особенности и базу заложили в долине промежуточной реки.
«Так, казалось, должно было быть, но так ли это в действительности?» — подумал я, когда посыльный уже уехал в лагерь.
Ведя лошадей под уздцы, спустились в новую долину, которая быстро расширялась и вскоре превратилась в довольно широкую и приветливую. Мы продвигались вниз по реке, являющейся, по моим предположениям, притоком Аркагалы. Однако на базу не было никаких намеков. В сердце стало заползать сомнение. И когда надежда, что мы найдем базу, рухнула, вдруг наткнулись на сломанные нарты. Это был уже след. След самый верный. Здесь прошел олений транспорт, и, значит, мы на правильном пути.
Вскоре стали встречаться свежие порубки, и вот среди деревьев замелькал сруб. Это была наша база в полной целости и сохранности.
Переночевав у базы, мы утром тронулись в обратный путь, нагруженные запасом необходимых нам продуктов.
Поиски злополучной базы дали возможность достаточно подробно изучить наш район, поэтому работа быстро продвигалась вперед и мы успешно наверстывали упущенное время.
После пройденных с изысканиями нескольких десятков километров решили сделать длительную стоянку и выполнить камеральные работы. Очередной лагерь мы разбили на галечной пойме в конце длинного и ровного участка реки. Ниже река делала крутой поворот влево. Выше виднелся заросший густым лесом большой остров. Омывающая его протока проходила у подошвы высоких прижимов, сопки которых постепенно спускались к повороту реки и переходили в невысокую террасу.
Как и всегда, лагерь разбили быстро. Но, сообразуясь с тем, что здесь предполагается простоять дольше обычного, благоустройству уделяли больше внимания и построили даже печи в галечном наносе у самой реки.
Жизнь в лагере протекала по установленному порядку. Рано утром после завтрака полевые работники уходили в тайгу, а в лагере оставались хозяйственники, камеральщики и повара. С трассы люди возвращались обычно вечером, по дороге собирались вместе и, несмотря на то, что все были уставшие, шли с песнями и шутками. В лагере сразу становилось шумно и весело. Умывшись в реке, все садились ужинать. После ужина каждый занимался своим делом. Сережа и Борисоглебский подсчитывали и сверяли нивелировочные отметки, Фомич с Сашей, Гриша и техник-пикетажист Борис проверяли свои журналы; одни набивали патроны, другие ремонтировали свое обмундирование.
У меня лично эти минуты уходили на хозяйственные дела. Я вызывал завхоза Куприянова, и мы с ним обсуждали продовольственные, фуражные и другие неотложные дела. Иногда на эти беседы приглашался конюх Василий, старший повар Степан и сапожник.
Закончив дела, мы ложились спать.
Так прожили три дня.
Утро четвертого дня встретило нас неприветливо: небо обложили тяжелые, свинцовые тучи, они низко неслись над долиной реки, цеплялись за вершины сопок, останавливались, потом начинали кружиться, затем разрывались и, покрываясь по краям как бы белой пеной, застилали тайгу.
Погода ничего
