От неожиданности я моргнула, и конечность мужчины снова обрела чёткие очертания.
- Алеш, а... – у меня мысли разбегались. Каил любил говорить об Иных, но ни разу он не обмолвился, что безликие способны обращать своё тело в дымку.
- Что, Амэлла? Вы не задали вопрос
- Ты полукровка? - не удержала я любопытства
- О себе я лучше помолчу: придёт время, и сами всё узнаёте. А пока давай о чёмнибудь другом разговоры вести.
- Я только о Мояле узнать хотела, - пролепетала я.
- Не слышал, чтобы онгер, где, заводил эту тему. Мужчины клана Рэньмо суровы, но подлости за ними не замечено. Я не могу вам ответить. Что будет с младенцем известно только Ригану Рэньмо, а он говорить с кем-либо о своей семье не станет.
Он сложный человек.
- Мояла переживает, - выдохнула я.
- Я ничем не могу помочь. К таким мужчинам, как онгер, с задушевными разговорами не лезут. Придёт время, появится малыш и всё разъяснится.
- Тогда уже будет поздно, - прошептала я.
- Хм... - мужчина нахмурился, - он не ищет приёмную семью. Если вам от этого знания станет легче.
- Легче, - кивнула я.
Остаток дня мы просто гуляли по тропинкам. Наблюдали, как мужчины запускают в озеро невесть откуда привезённых в бочках мальков. В южной части сада женщины оформляли клумбы.
Сад, почти полностью заросший сорняком, приводили в порядок.
Вернувшись в дом, я попросила отвести меня в комнату.
Вскоре вернулся и Каил.
Мой муж был очень зол. Я видела это через окно.
Соскочив со своего верного Льямо, муж метнулся к низкой крытой телеге. Что-то прокричал и ткнул пальцем на виселицу.
У меня всё внутри похолодело.
Из повозки вытащили одного за другим с десяток мужчин и пинками погнали их к деревянному помосту.
Сглотнув, я наблюдала за казнью.
Каил издевался: ни капли жалости и сострадания.
Не в силах и дальше мучиться в неизвестности, я открыла окно и, высунувшись,
прислушалась. До меня долетали обрывки фраз. Говорил в основном мой муж.
Я слышала: “разбойничали”, "убивали", “грабили”, и последнее, что уловил мой слух - "насиловали".
Жалость в моей душе мгновенно развеялась, словно и не было её. Уже спокойнее я наблюдала, как затянулись петли на шеях преступников.
Так им и надо.
Остаток вечера Каил занимался делами замка. Он ходил хмурый, отчего наша новая прислуга стала походить на тени, шарахающиеся по углам.
На следующий день мне и Мояле принесли новые платья и нижние рубашки.
Правда, я так и не узнала, кто у нас швеи: девушек отселили так далеко, что захочешь найти - не сыщешь.
Весь день мы были заняты примерками обнов. Алеш, сидя с нами в комнате, только усмехался, глядя, как мы расхваливаем строчки и кружева, бантики и ленточки. Его это забавляло.
Нянечка же с важным видом раскладывала новые вещи по полкам.
После довольная старушка, сгребя в охапку мои старые платья, утащила их в неизвестном направлении.
- Ия Лунсия, - бросила я ей вслед, - а куда вы их?
- Известно куда, - лениво ответил за нянечку Алеш, - на тряпки, чтобы полы мыть и пыль вытирать. Туда вашим старым платьям и дорога.
Пожав растерянно плечами, я промолчала.
К вечеру в главном холле обозначилось некое оживление. Не удержавшись, я подъехала к лестнице и глянула вниз. Какого было моё удивление, когда я увидела всех арендаторов, которые много лет обворовывали нас и разоряли княжество,
зная, что Хумьяру нужна от них лишь лесть и восхваление его персоны.
Каил по обычаю сидел в княжеском кресле и с невозмутимым видом ел жареную куриную ножку. Этим он весьма нервировал гостей. Вид у супруга был невозмутимо спокойный, но я видела, как в действительности он зол. Временами на пару секунд его маска растворялась и появлялся облик Иного.
Это видела я. но не те, кто стоял перед ним.
Мужчины явно волновались и переминались с ноги на ногу.
Среди них я увидела и отца Моялы.
Значит, северяне вернули угольные прииски.
- Война окончена, вии, - размахивая в воздухе обглоданной косточкой, пафосно произнёс Каил. - Теперь эти земли принадлежат клану Бессон. Конечно, мы очень довольны достигнутым и не собираемся останавливаться. Очень скоро западное княжество падёт к ногам клана Рэньмо, а следом за ним в ножки нам поклонятся и восточные князья. Ну, если выживут, конечно.
Каил замолчал, и послышались тихие шепотки.
- Не понял! А где поздравления меня с победой? - бросив кость на тарелку, этот позёр сел ровнее.
И тихонько засмеялась. Взгляд мужа мгновенно метнулся наверх и поймал мой.
Чуть покачав головой, он негромко подозвал Алеша.
Через минуту меня спустили с лестницы и поднесли к моему геру.
Глава 53
Каил забрал меня у охранника и усадил себе на колени. При этом он, вытерев руки,
заботливо поправил подол нежно-голубого платья, которое так подходило под цвет моих глаз.
- Кстати, с удачным браком тоже можете поздравить, - супруг расплылся в счастливой улыбке. - И, вообще, чего молчим? Что кислые такие? Неужто мне не рады. Зря! Я же к вам со всей душой: вот не поленился, в гости вас призвал.
Радушие оказал. А вы ... не оценили.
Мой северянин издевательски захохотал.
Мужчины с холеными мордами переглянулись. Видимо, какие-то слухи до них дошли, потому как вели они себя осторожно. Не наглели и права качать, по старой привычке, не спешили.
Мне же было весьма любопытно: а сами они сюда явились или их насильно “в гости" к нам пригнали. Судя по тому, что один из арендаторов мялся в сторонке явно в пижаме и босиком, не сам он сюда спешил. Видимо, ему очень помогли прибыть в замок.
Кривенько ухмыльнувшись, я и остальных разглядела с ног до головы: половина наших “гостей“ оказалась явно в домашней одежде. Только несколько мужчин выглядели подобающим образом.
- Нет, ну не поверю, что вам новому правителю и сказать нечего. Что пожеланий никаких, поздравлений?! Скучные вы какие-то, - отмахнулся от них Каил. - Роя!
Позовите сюда кухарку
Я не выдержала и хохотнула.
Ну, кто о чём, а Каилу бы чего слопать.
- Откуда такая радость? - шепнул он уже тише.
- Платья новые. Ну и ты забавный, - честно призналась я в причинах хорошего настроения. - Помнишь, как ты заявился сюда первый раз. Тоже на всю залу орал и мясо требовал. Возникло ощущение, что ты не замок захватывать явился. а нашу кухню.
Муж улыбнулся и легонько ущипнул меня за талию.
- Открою тебе секрет, - тихонечко произнёс он, - мне так ложь чётче слышится.
