можете себе взять…
– Какой из себя? – строго процедила Полина.
– Страшный… волосы длинные, белые, глаза такие – как стеклянные!
Полина на мгновение ослабила хватку, вспомнив человека, с которым столкнулась в кукольном театре, и убийцу, которого описывал Афанасий Совко, и в теплой ночи на нее повеяло холодом.
Воспользовавшись ее растерянностью, крысеныш выдернул руку и бросился наутек.
Полина спохватилась, повернулась к своему спасителю и взволнованно проговорила:
– Большое вам спасибо… если бы не вы, не знаю, что бы со мной было…
– Да не стоит благодарности… – засмущался мужчина. – Я же не мог мимо проехать… вижу – мелкое хулиганье вас обступило… нет никого опаснее этих шакалят, они ничего и никого не боятся… – Он вздохнул, приосанился и добавил: – Вы вообще-то зря в таком пустынном месте одна ходите. Давайте я вас отвезу, куда вам нужно.
– Давайте. – Полина тряхнула волосами и подошла к машине своего спасителя.
– Куда едем? – спросил тот, усаживаясь на водительское место.
– Вообще-то мне нужно похоронное бюро «Вечный покой».
– А это где? – Водитель скосил на нее взгляд. – И я, конечно, извиняюсь, но разве в такое время эти конторы работают?
– Эта контора работает двадцать четыре часа в сутки, – уверенно заявила Полина. – А по ночам у них самое напряженное время. У них такая работа… специфическая. А куда ехать… пока поезжайте вперед, а на перекрестке – налево…
Полина и сама не знала, откуда она знает, куда ехать, но у нее в голове словно заработал навигатор, и она ничуть не удивилась, когда машина остановилась перед девятиэтажным офисным зданием. Над окнами первого этажа красовалась черная с золотом надпись: «Бюро ритуальных услуг “Вечный покой”». В самих окнах горел дежурный свет и были выставлены увитые лентами венки.
– Вот он – «Вечный покой», – с некоторым смущением в голосе проговорил водитель. – Вы уверены, что вам сюда?
– Да, сюда! – подтвердила Полина, увидев припаркованный перед входом массивный черный автомобиль – тот самый, который она видела на кладбище.
– Я вас тут подожду, – предложил водитель.
– Не нужно, я надолго! – Полина поблагодарила его, поцеловала в щеку и покинула машину.
Как ни странно, входная дверь в похоронное бюро была не заперта. Наверное, оно и правда работало круглосуточно. Полина толкнула дверь, вошла внутрь и оказалась в просторном помещении, заставленном гробами. Тут были и попроще, обитые разноцветной тканью, и дорогие, из ценных пород дерева, с бронзовыми ручками. В центре зала, на отдельном подиуме, возвышался шедевр похоронного искусства – гроб из розового дерева, украшенный художественной инкрустацией.
На свободных от гробов местах разместились многочисленные венки – на разный вкус и кошелек, от совсем простых, с искусственными цветами, до дорогущих, увитых сортовыми розами и какими-то экзотическими цветами.
Людей в салоне не было видно.
Полина прошла по узкому проходу между гробами и оказалась в следующем зале. Здесь были выставлены надгробья, плиты и памятники из мрамора, гранита и других материалов – опять-таки от простых каменных дощечек до капитальных памятников с мраморными статуями и бронзовыми украшениями.
И ни души – только шорох сквозняка и эхо, отдающееся в гулких стенах магазина…
Но Полину не покидало ощущение, что за ней кто-то следит.
Она покинула зал и увидела впереди пустой коридор. Сверху напротив мигал глазок видеокамеры.
«Плохо, – подумала она, – они меня видят».
Не стоило красться и принимать другие меры предосторожности.
Полина прошла по коридору, открыла стеклянную дверь и оказалась в кабинете – довольно большом и дорого обставленном. Массивный письменный стол, мягкая мебель темной кожи, тяжелые темные шторы на окнах. Все основательное, солидное, мрачное – ну да, такая уж специфика бизнеса. Неярко горели светильники, шаги заглушал серый ковер.
За столом сидел мужчина. При звуке открываемой двери он поднял голову, и Полина с удивлением узнала Евгения.
– Ты? – невольно вскрикнула она. – Что ты здесь делаешь?
Она сделала шаг вперед, но тут же остановилась. Он же вышел из-за стола и, улыбаясь, протянул к ней руки:
– Малыш, ты тут? Как же я рад тебя видеть!
Полина молчала, прислушиваясь к себе. Кровь к щекам не приливала, сердце не билось часто-часто где-то у горла, в самом горле не стоял радостный смех, душа не пела звонким чистым голосом: это он, он, ее единственный мужчина, ее найденная вовремя половинка.
Она глубоко вздохнула и посмотрела на Евгения. Ничего особенного – среднего роста, плечи неширокие, волосы слишком короткие. Раньше она думала, что это придает ему мужественности, теперь же видела, что просто волосы мягкие, негустые, оттого он и стрижет их коротко. Глаза, которые раньше казались ей необыкновенно яркими и выразительными, выглядели совершенно обычно. Глаза как глаза – ну карие, ну блестят, и что в них особенного? Даже больше – их выражение показалось ей неискренним, фальшивым. И блеск какой-то ненатуральный, лихорадочный.
Евгений смотрел на нее выжидающе, потом в его глазах мелькнуло удивление.
– Полинка, детка! – позвал он, – Это же я, твой…
– Суслик? – прищурилась Полина. – Или зайчик? Ты забыл, как я тебя называла? Я, знаешь, тоже как-то подзабыла.
В глазах Евгения появилась неуверенность, он переступил с ноги на ногу.
– Мы так давно не виделись…
– Ах, так все дело в этом? – К недоумению Полины, Евгений повеселел. – Ты просто отвыкла от меня!
Он улыбнулся и шагнул к ней, распахнув объятия. Раньше его улыбка казалась Полине удивительной, от нее в груди разливалась сладкая истома. Когда он улыбался и протягивал к ней руки, Полине хотелось только одного – броситься к нему, уткнуться лицом в теплую ложбинку на шее, трогать ее губами и щекотать ресницами. Теперь же его улыбка показалась Полине какой-то невыразительной, механической, как будто улыбался человек нехотя, через силу. А на самом деле ему и не хочется улыбаться. И видеть ее не хочется, не рад он ей. Нужно говорить влюбленной женщине ласковые слова, по головке гладить, внимание проявлять, а ему это уже так надоело…
Вот-вот, поняла Полина, сначала она прислушалась к себе, с удивлением отметив отсутствие прежних чувств, теперь же она была в состоянии отметить, что Евгений вовсе не в восторге от встречи с нею.
Надо быть честной с собой – похоже, так было и раньше. А она, идиотка этакая, вообразила себе невесть что, решила, что этот мужчина послан ей чуть ли не Богом. Браки совершаются на небесах и все такое прочее.
Евгений слегка нахмурился и провел рукой по шее. Она узнала этот жест – он трогал медальон. Подергал цепочку, сжал его в руках и выпустил поверх рубашки. Медальон блеснул тусклым золотом. Неужели матушка была права и вся Полинина неземная любовь
