все, как и святой, что улыбается нам со стен этого храма.
Улыбается? Джейн передернула плечами.
– Я похоронил Максимилиана в семейном склепе и отслужил над его телом заупокойную службу, – перечислил преподобный, как прилежный ученик. – Я молился у мощей святого три дня и три ночи. Он тоже убил чудовище, однако обрел почет, а церковь возвысила его. И я понял, что должен завершить его дело. Тогда меня ждет Царство Божие и бессмертная слава.
– А Марта? – не сдержалась Джейн. – Ее ведь тоже убили вы?
– Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, – философски произнес преподобный и побарабанил когтями по алтарю.
– Серьезно? – возмутилась Джейн. – Вы сравниваете жизнь человека с яйцом?
– Я не хотел ее убивать, – вздохнул он. – Но запах твоей крови…
Подняв голову и вновь прикрыв глаза, он повел носом, и его плечи раздались вширь, так что черная сутана затрещала.
– Она вам доносила на Олдброков, так?
– Не доносила, – скривился Габриэль. – Какое грубое слово. На исповеди легко можно узнать все, что угодно. Достаточно задавать правильные вопросы. Она помогала мне. Именно благодаря Марте я узнал о вашем существовании, мисс Уокер. Я полагал, что достаточно будет убить старую волчицу, но после решил, что лучше затаиться, подождать… Пришлось слегка подтолкнуть вас, Джейн, чтобы привезти на родовые земли. А Марта сумела добыть паспорт Максимилиана, который пригодился на почте.
– И в качестве благодарности за помощь вы перегрызли ей горло, – выплюнула Джейн.
– Я стал превращаться, – коротко пояснил он. – Волчье время, луна, на белом платке кровь молодой волчицы, пахнущая дико и так притягательно. Марта увидела, начала кричать. Мне пришлось.
Он снова вздохнул, а потом вдруг легко перемахнул алтарь и очутился совсем рядом.
Вскрикнув, Джейн отпрянула, но преподобный сгреб ее волосы когтистой лапой.
– Я убью вас, мисс Уокер, – прошептал он почти нежно, и шершавый язык прошелся по щеке Джейн. – А потом разберусь со старухой. И Господь избавит меня от проклятия и после приблизит к себе.
Огненные язычки свечей взметнулись и затрепетали от сквозняка. Распахнувшаяся дверь стукнула о стену. Преподобный отпустил Джейн и повернулся ко входу, откуда, неспешно переставляя мощные лапы, приближалась седая волчица с янтарными глазами.
– Миссис Олдброк, – с удовлетворением произнес Габриэль. – Что ж, я могу убить вас первой.
* * *
Сутана разошлась по швам, и монстр смахнул лоскуты черной ткани когтистой лапой, а потом, запрокинув голову, взвыл, так что Джейн от неожиданности присела и закрыла уши руками. Она до сих пор не до конца верила в сказки Вуденкерса. Пусть даже была их частью. Но вот позвоночник преподобного выгнулся, и первые шерстинки пробились вдоль хребта, а глубокие старые шрамы на спине побагровели и вздулись уродливыми полосами. Его кости вырастали и меняли расположение с мерзким хрустом, а кожа растягивалась и покрывалась неровными островками бурой шерсти. Габриэль действительно не был больше человеком, но и в волка тоже не превратился. Он по-прежнему стоял на двух ногах, а его руки лишь стали длиннее. Однако по сравнению с волчицей он смотрелся крупнее и опаснее.
Джейн схватила горящую свечку и швырнула в вервольфа. Он повернулся и зарычал, оскалив длинные желтые клыки, и Джейн едва не закричала от страха – в такую уродливую морду превратилось лицо преподобного: нос расширился, уши заострились, а зубы…
Ему даже не придется прятать ее тело. Он ее попросту съест.
Монстр шагнул к ней, и тут к алтарю метнулась серая тень. Если бы вервольф не отшатнулся в самое последнее мгновение, то волчица вцепилась бы ему прямо в шею с выпирающим кадыком, а так ее клыки вонзились в плечо. А после они сцепились в клубок и покатились по церкви, рыча и оставляя на полу капли крови. Джейн вскочила на ноги и бросилась к подсвечнику. Попыталась поднять его, но он оказался прикручен к полу. Оглядевшись по сторонам, она схватила еще одну горящую свечу, но побоялась ее бросать, чтобы не попасть в Сильвию.
Вервольф и волчица остервенело убивали друг друга, и становилось очевидно, что в этой драке выживет только один. Клочьями летела шерсть, горячая кровь брызнула на обнаженные колени Джейн, не прикрытые покрывалом. Волчица, прижатая к полу когтистыми ручищами, жалостно заскулила, и Джейн кинулась на помощь, обхватила сзади шею вервольфа, пытаясь его оттянуть. Он отмахнулся от нее, словно от мухи, но этого хватило, чтобы волчица вывернулась и, вцепившись ему в бок, вырвала кусок плоти и брезгливо выплюнула его на пол.
Джейн, которая отлетела к стене, застонала и осторожно потрогала ушибленный затылок. На пальцах осталась кровь, а перед глазами все плыло и двоилось. Вот волчица, кажется, побеждает: вервольф рычит и воет, а она кусает его, каждый раз ловко уходя от длинных ручищ. А вот он снова ее поймал и оказался сверху. Упершись коленом ей в спину и охватив мохнатую шею, он потянул с такой силой, что хребет выгнулся дугой в обратную сторону. Волчица заскулила, царапая лапами пол.
– Бабушка! – вскрикнула Джейн и, собрав силы, вскочила.
Схватив забытый кем-то молитвенник с уголками, окованными серебром, швырнула им в морду вервольфа, но книжица плюхнулась у его лапы, не долетев. А Джейн, потеряв равновесие, осела на пол. Все кружилось перед глазами, и святой Эдвард зло смеялся со стены, а волк у его ног умирал.
Вервольф повернулся и зарычал, разинув пасть, и Джейн без удивления заметила, что нескольких зубов не хватает.
– По-дож-ди, – с трудом выговорил он. – По-том ты.
Волчица хрипела, розовый язык вывалился из ее пасти.
А потом вдруг раздался цокот копыт, и что-то быстро пролетело перед глазами Джейн. Вервольф резко взвыл, выпуская шею волчицы, и закрутился на месте, пытаясь достать древко копья, торчащее из его спины.
– Ральф, – прошептала Джейн, смаргивая слезы.
Ральф спрыгнул с коня, пригнулся, уходя от удара, и сам всадил кулак прямо в брюхо вервольфа, а потом совсем не по-джентельменски пнул его ногой в пах, густо заросший шерстью.
Рваное дыхание, звуки ударов по плоти, скрежет когтей. Еще удар – и зубы монстра клацнули, а слюни и кровь разлетелись по полу.
Уйдя от очередного замаха, Ральф оказался за спиной монстра и, схватив древко копья обеими руками, нажал вниз, направляя острие выше, под ребра. Чудовище взвыло, выгибаясь, но копье треснуло, и в руках Ральфа остался обломок. Быстро повернувшись, вервольф взмахнул лапой, и белая рубашка мужчины взмокла кровавыми полосами.
– Нет! – выкрикнула Джейн.
Ральф бросил на нее быстрый взгляд, а монстр, воспользовавшись этим, кинулся вперед.
Джейн зажмурилась, и в ее воображении, как наяву, возникла картина с распростертым телом инспектора
