Решительность Лулу произвела на меня большое впечатление. Вряд ли найдется хоть одна женщина из ста, которая вот так окончательно порвет с мужчиной, доставлявшем ей в постели только удовольствие. Да еще лишь потому, что она твердо решила для себя, что этому пора положить конец. Большинство женщин будут лет пять или шесть страдать, но оборвать подобную связь все равно не смогут. Лулу же поступила очень просто. В один прекрасный день, кончив заниматься сексом, она вытерлась, натянула на длиннющие ноги свои сильно выцветшие джинсы, и вычеркнула наши интимные отношения из своего расписания.
– Это предназначено только для Дигби, – сказала она. – Допустим, мы бы с ним подписали все документы? Это означало бы настоящий конец. Он бы принял два фунта марихуаны, и его бы просто не стало.
– Кроме того, – добавила Лулу, – если мы вот так по-хорошему расстанемся, то потом когда-нибудь сможем встретиться снова. Кто знает? Ведь все может случиться, если ты будешь где-то недалеко.
– Возможно, я и буду где-то недалеко, – сказал я.
– Самое сложное, – постараться избежать большой злобы друг на друга, – продолжала Лулу. – Лично я никакого зла на тебя не держу. Если просто я иду домой к себе, а ты – к себе, то что может нам помешать снова вернуться к этим отношениям чуть позже, когда я не буду волноваться за Дигби?
– Да ничто, – сказал я. – Ничто не может нам помешать. Шерри придет на мой просмотр?
Лулу проницательно посмотрела на меня.
– Скажи, Оуэн, чего тебе хочется – с нею трахнуться или поставить ее следующий фильм, а может, еще чего-нибудь?
– Я не говорил, что мне хочется иметь с нею какие-то общие дела. Мне только кажется, что мой фильм ей понравится.
– Не похоже, Оуэн, что мозги у тебя слишком хорошие, – сказала Лулу. – Не надейся, что сможешь без труда вовлечь Шерри в любовную интрижку. Она тебе не по зубам – никому не по зубам. Она даже сама себе не по зубам. Даже если бы ты сумел избавиться от Свена и поставил бы фильм с ее участием, или сделал бы еще что-нибудь в этом роде, это ровно ничего бы не изменило. Что бы Шерри ни сделала, она приписывает все заслуги только себе самой. А продюсеры для нее, ну, просто дерьмо собачье. Единственное, чем ты для нее можешь стать – ее последним трахарем. Просто сексуальным предметом мужского пола. По-моему, тебе было бы лучше оставаться с Джилл.
– Я только задал вопрос, – сказал я. – Твое мнение меня не очень-то и волнует.
Лулу села на песок и какое-то время, нахмурившись, наблюдала за волнами.
– Ты не знаешь Шерри, – сказала она. – У нее, в отличие от меня, большая сила воли. Шерри – орешек крепкий.
– Может, я просто хочу на нее посмотреть, – сказал я. – Может, я просто помешался на кинозвездах, как полный придурок.
Лулу поднялась с песка и натянула на себя шерстяное пальто, которое всегда брала с собой на пляж. Это пальто выглядело так, словно было сделано из шкуры английской овчарки. Я был искренне рад, что вижу это пальто в последний раз. Когда бы я на него ни взглянул, оно меня всегда раздражало.
По-видимому, решил я, мое будущее Лулу беспокоит. Садясь в свой маленький коричневый «ягуар», она все еще хмурилась. «Ягуар» скрылся вдали. Однако на следующий день, выдавшийся сухим, как кактус, Лулу позвонила и сказала, что Шерри ко мне на просмотр придет.
– Мы с Диггом тоже хотим прийти, если ты не возражаешь, – сказала Лулу. – Диггу нужно побольше выходить в свет.
– Приводи его, я буду ему рад, – сказал я.
ГЛАВА 8
Разумеется, Бо очень хотелось бы присутствовать на моем просмотре. Студия принадлежала ему, и, естественно, ему хотелось быть наготове в любой ситуации, связанной с Шерри Соляре. Шерри однажды вдруг взяла и отказалась сниматься в каком-то фильме, который ставил Бо. Тогда он немедленно подал на нее в суд и получил три миллиона долларов за понесенный ущерб. Это решение суда до сих пор где-то бродит с апелляционным протестом ответчицы, но очень похоже, что оно останется в силе. Естественно, Бо и Шерри друг друга открыто ненавидели. Когда я сказал Бо, что на просмотр придет Шерри, в его маленьких глазках загорелся злой огонек.
– Классная потаскуха, – сказал Бо. – Я стал пользоваться этим выражением, которое, насколько я знаю, изобрели вы. Конечно, я обязательно приду. Мне совсем не хочется нарушать протокол там, где замешана эта классная потаскуха.
Наши изъятые при монтаже кадры на деле оказались раза в три лучше, чем я думал вначале, когда мы только что вернулись из Рима. Джимми Бойд справился со своей работой просто блестяще. Получился очень забавный фильм о том, как делается кино. Да и вообще вся ситуация выглядела очень забавной. Я занимался фильмом, который может понравиться даже кинокритикам, а Джилл помогала завершению картины, явно обреченной на полный провал. И все только потому, что она изо всех сил старалась следовать своим собственным представлениям о старине Тони.
Я пришел в просмотровый зал на двадцать минут раньше, чтобы все было готово вовремя. Первыми в зале показались Лулу и Дигби Баттонз. Фактически, я видел Дигби в первый раз, если не считать тех его фотографий, которые висели в спальне Лулу, но они, без сомнения, были сделаны гораздо раньше, в куда более счастливые для него времена. Дигби был почти таким же высоким, как и Лулу; весил он, по-видимому, килограммов пятьдесят. Дигби трясло, и потому он кутался в поношенное старенькое пальто. У него все время был открыт рот. Просто нельзя было поверить, что когда-то этот человек был кумиром миллионов зрителей. При Лулу и Дигби находился телохранитель-китаец. Я подумал, что этого китайца держат на тот случай, если Дигби вдруг свалится, пуская слюни прямо в проходе между рядами, и надо будет его поднимать. – Приветик, Оуэн, – сказал Дигби и сел. Он вытащил из кармана наушники и стал слушать музыку, и при этом как-то странно подергиваться на месте. Лулу села с ним рядом, словно она – его маленькая женушка. Меня просто поражает, как женщины могут любить таких мужчин!
Когда Шерри вошла в зал, у нее на глазах были такие огромные и такие темные очки, что казалось, их вырезали из крышки гроба. Она ни на минуту их не сняла. Да и узнал-то я ее только потому, что волосы у нее, как всегда, напоминали гнездо крысы.
Бо должен был приехать уже давно, но его не было. Поэтому собравшимся я представился сам. Свен на меня даже не взглянул.
– Это тот самый, у кого каждый месяц новая баба, – сказал он Шерри.
Потом он взглянул на меня.
– При первой же вашей глупости мы уходим, – сказал он. – Я заберу этот долбаный проектор и заверну его в экран.
Я его стукнул так, что он упал – прямо по морде. Он рухнул прямо на пол. Как раз в этот самый момент вошел Бо Бриммер и один из его исполнительных директоров. От этого совпадения все получилось великолепно. Мне было просто необходимо стукнуть Свена, чтобы подавить охватившую меня нервозность. Именно так со мной бывало и в футболе – если мне удавалось кого-нибудь свалить в момент введения мяча в игру, то потом я себя отлично чувствовал до самого конца матча.
