А потом Глеб встретил меня с коляской и решил не говорить Спартаку, что я замужем за Андреем и это его ребёнок. Испугался, что тот вновь слетит с катушек и наделает глупостей. Тем самым увеличивая себе срок.
Свою вину я тоже чувствую до сих пор. Скажи я тогда Глебу, что это ребёнок Спартака, он бы донёс до чемпиона эту новость. И тогда тот сделал бы всё, чтобы выйти намного раньше.
Однако это всё в прошлом. В этом прошлом мы понаделали много ошибок. А куда без них?
Самое главное — это то будущее, которое нас ждёт!
— Вот и всё… Она уснула, — шепчет Спартак, прижимаясь ко мне сзади.
Протянув руку, выключает воду. Вытирает мои руки полотенцем.
— Эй, я не закончила! — наигранно возмущаюсь.
— К чёрту посуду, я потом сам всё помою.
Он разворачивает меня к себе лицом. Положив руки на талию, с лёгкостью поднимает и усаживает на столешницу. Заключает моё лицо в ладони и заглядывает в глаза. И я, как и всегда, тону в его взгляде, как в омуте.
Спартак накрывает мои губы и с нежностью целует. Потом перемещается к моему подбородку, шее. А опустившись ещё ниже, прижимается лбом к моему пока ещё плоскому животу.
— Привет, малышка, — тихо выдыхает мужчина.
Я запускаю пальцы в его волосы. Глаза наполняются слезами счастья. О том, что я беременна, мы узнали через неделю после боя. Точнее, я узнала, когда поняла, что у меня задержка, и сделала тест. Несколько дней я не знала, как сказать об этом Спартаку. Время было явно неподходящее: суд над Галлиевым, вездесущие журналисты возле подъезда, предательство Маши, бегство Андрея и наш бракоразводный процесс.
Но однажды вечером Спартак вдруг сделал мне предложение. Официальное, с кольцом. Он встал на одно колено и поклялся мне в вечной любви. И я сказала ему о беременности.
Почти уверена, что в этот момент в его глазах блеснули слёзы. Но он быстро заключил меня в объятья, как и всегда, показывая силу своего характера.
Алиса восприняла эту новость на «ура». И теперь с нетерпением ждёт, когда Спартак начнёт ремонтировать комнату для её братика или сестрёнки. Дочка даже игрушки свои приготовила, которые подарит малышу, когда тот родится.
— Как прошёл твой день, малышка? — продолжает разговаривать с моим животом Спартак.
— Почему ты так уверен, что это девочка?
— Шшш, — перебивает меня мужчина. — Она говорит со мной.
— Да? — я тихо посмеиваюсь. — И что она говорит?
Спартак поднимает глаза и смотрит на меня снизу вверх.
— Она говорит, что когда родится, будет точной копией своей мамы. Такой же красивой.
— Так и сказала, да?
— Слово в слово.
Спартак целует меня в живот через тонкую майку. Встав с колен, вытягивается во весь рост и вновь целует в губы, наклонившись ко мне.
— На самом деле я просто счастлив, что у нас будет ещё один ребёнок. Мне всё равно, кто это будет, мальчик или девочка. Важно, что он будет не последний.
— Вот как? — я изображаю испуг.
— Да, — Спартак расплывается в улыбке. — У нас будет много детей, Тася.
— Насколько много?
— Ну-у… пять или шесть…
— Что-о?
Я возмущённо стукаю его по плечу, но вижу, что он, к счастью, шутит.
Ведь шутит?
— Ладно, иди ко мне…
Устроившись между моих ног, делает так, чтобы я обвила их вокруг его бёдер.
— Отнесу тебя в спальню, — с придыханием шепчет Спартак напротив моих губ. — Ты же ещё не видела новую кровать.
Мы пока не знаем, что восемь месяцев спустя у нас действительно родится дочка. Три килограмма и двести граммов. Сорок восемь сантиметров. Светлый пушок на макушке, миниатюрный носик… Она, и правда, будет очень похожа на меня. Её глаза будут голубыми, как у большинства младенцев. Но потом они поменяют свой цвет и станут зелёными. Как у её отца. Да и характер ей достанется от папы. А имя — от бабушки.
Мы назовём дочку Верой в честь моей мамы.
Бонус
— Отнесу тебя в спальню, — шепчу напротив её губ. — Ты же ещё не видела новую кровать.
Теснее прижимаюсь к Тасе, устраиваясь между её ног и вынуждая обвить ими мои бёдра.
Она закидывает руки мне на плечи, и я поднимаю её со столешницы. Завладеваю её ртом, пока неторопливо иду в спальню. Легонько толкнув дверь ногой, вхожу в комнату и бью по выключателю. Загорается лёгкая подсветка.
— Зачем нам свет? — тихо спрашивает Тася, когда я опускаю её на кровать.
— Хочу тебя видеть, — хрипло отвечаю я.
Это какой-то особый кайф — наблюдать за Тасей во время секса. Иметь возможность ласкать её не только руками, но и глазами.
Как обычно, она немного краснеет от моих слов — и это тоже заводит.
Стягиваю с неё домашние шорты вместе с трусиками. Быстро раздеваюсь сам, побросав одежду на пол. Глядя на меня, Тася сама порывисто снимает майку. Теперь она полностью обнажена, так же, как и я.
Устраиваюсь на полу, встав на колени. Обхватив Тасю за бёдра, двигаю её к краю кровати так, чтобы её широко расставленные ноги касались пола.
Целую внутреннюю часть её бёдер. Перемещаюсь к низу живота. Дразняще прохожусь по клитору языком.
— Спартак… — на рваном выдохе произносит она моё имя, нетерпеливо ёрзая от предвкушения.
С шумом втягиваю клитор в рот, давая ей то, чего она хочет. С её губ срывается протяжный стон, потом ещё один.
Я посасываю клитор, одновременно вводя два пальца в её лоно.
— Спартак! — на этот раз требовательно.
Теперь Тася хочет совсем другого.
Поднимаюсь с поцелуями вверх, ласкаю её грудь языком, потом прохожусь по шее к подбородку. Прикусываю его… Одновременно подтягиваю Тасю, чтобы она легла головой на подушку, и устраиваюсь между её ног. Припадаю к губам. Она
