- Эй, кто-нибудь! - позвал он и прислушался.
Снаружи не доносилось ни звука и ему ничего не оставалось, как терпеливо ждать. Сколько он так простоял с дурацким видом - открыв рот, чтобы избавиться от неприятного, до щёлканья, закладывания в ушах, он не знал. И вот, наконец, лифт плавно качнулся и замер.
Отрепьев с облегчением выдохнул. Но двери почему-то не открывались. Он постучал ладонью по пластиковой обшивке. И тут раздался безликий женский голос, заполнивший всё пространство кабины.
- Введите, пожалуйста, код, - вежливо предложил он.
- Ёхана булочка! - сплюнул Григорий. Что же это за лифт такой? Куда ведёт? Но вспомнив, с какого учереждения он спустился сюда, вопрос отпал сам собою. Секретные архивы? Секретная ветка метро? Подземелья?Да что угодно! У этого ведомства была масса секретов, которые они надёжно хранили.
Набрав наугад несколько цифр, которые заполнили зеленоватое табло, он услышал невозмутимое:
- Введён неверный код. Пожалуйста, введите ещё раз.
Но и в этот раз случайная цифровая комбинация не принесла результата.
Если бы он в этот раз остановился, изменил своей привычке брать всё нахрапом, с упрямством быка доходить до поставленной цели и нажал бы кнопку 'вверх', убегая, уносясь подальше от этого места, всё было бы по-другому. Продолжал бы бороться с угоровным миром, ловить и догонять преступников, к старости, глядишь, дослужился бы до полковника и, выйдя на пенсию, нянчил бы внуков в собственном домишке где-нибудь на окраине Москвы. Но привычкам своим он не изменял. Где-то там, за стенами лифта скрывается особо опасный преступник. А то, что ведомства у них с хозяевами лифта разные - не беда, начальство отмажет, чай не 37-ой год, - легковерно подумал капитан и просто положив расскрытую ладонь на цифровой квадрат с силой нажал. Бесполезно гадать, когда сочетания цифр дают сложнейшие комбинации.
Тут же над его головой оглушительно завыла сирена и панель запульсировала алым цветом. Резким движением он привычно выставил пистолет и прижался к стене.
Сверху мелькнула какая-то тень и последнее, что он видел в распахнувшиеся створки лифта - людей с автоматами наперевес в странной чёрной одежде, смутно напоминающей форму недавно созданной службы МЧС. Он успел только разглядеть странные нашивки у них на груди с надписью 'Мы владеем ночью'.
Он задохнулся от дикой, первобытной боли, облепившей всё его тело. Ему показалось, что с него живьём сдирают кожу и от боли и страха он потерял сознание.
Глава 28.
- Я вам ещё раз повторяю, симптомы чрезвычайно схожи, ошибки быть не может и если эти удивительные способности использовать в научных целях! Нет, на вид ей чуть больше двадцати. Здоровье хорошее, хотя есть некоторая предрасположенность к нейроартритам, нервная система легковозбудима, что позволит подавить осознанное мышление. Рефлексы усилены при нормальном кровяном давлении.
Маленькая лампочка под потолком светила достаточно ярко, а сама комната с одним , занавешенным жалюзи, окном и занимавшей половину противоположной стены, зеркалом, была похоже на больничную, хотя больницей не пахло.
Девушка на кровати открыла глаза и с удивлением рассматривала человека, говорившего по телефону.
Встретившись с ней глазами, он быстро проговорил, неизвестно к кому обращаясь, к ней или к невидимому собеседнику на том конце провода:
- Не волнуйтесь, всё под контролем. - И положил трубку.
- Всё под контролем, - спокойно повторил он, пронзительно глядя прямо в глаза.
- Где я? - растерянно спросила она. - В больнице?
- Не совсем.
Незнакомец сел рядом.
- Понимаете, у вас весьма необычное, своего рода, заболевание. И мы просто немного вас понаблюдаем.
Его глаза в мелкой сеточке морщин, казалось, лучились добротой, как у заботливого доктора. А голос внушал такое спокойствие и умиротворение, что Лиза поверила, что этот человек не сделает ей ничего плохого.
- А что со мной?
Лиза попыталась сесть, но тут же откинулась на подушку. Множество проводов от её головы тянулись к приборам странного вида, совершенно не похожих на медицинские, с выделяющимися рёбрами катушек и приковывали её к кровати.
Доктор щёлкнул каким-то рычажком в изголовье и передняя часть кровати, там, где находились ноги, пришла в движение. Подобно игрушке-трансформеру кровать сложилась и Лиза оказалась полусидящей в кресле. С глухим щелчком сбоку выскочили подлокотники, а подставка снизу плотно прижала ноги. Провода ослабли.
- Так удобнее? - улыбнулся доктор.
Лиза непонимающе разглядывала эту конструкцию. Она вообще сейчас мало что понимала.
- Доктор, неужели всё так серьёзно?
- Для нас - да, - загадочно ответил он.
- И долго мне придётся так..., - она не договорила, как из приоткрытой двери послышался топот ног и оживлённые голоса. Дверь распахнулась и в комнату быстрым шагом вошли несколько человек. Невысокий, пухлый человек с всклокоченной седой шевелюрой вбежал первым и сразу рванул к приборам.
- Где он? Покажите мне его!
Он остановился около самой массивной катушки и уставился куда-то вглубь прибора восхищёнными глазами. Длинными, несоразмерными пухлости его тела, пальцами, он достал из недр механизма что-то блестящее и поднёс к глазам.
'Гребень! - мелькнуло в голове девушки. - Так вот в чём дело!'
- Фрейя! - раздался восхищенный шёпот, похожий на шипение. Лиза подняла глаза.
В дверях стоял человек весь в чёрном и с такой же длинной и черной, как его пальто, бородой и только перчатки болотного цвета выделялись на фоне общей черноты. Высокий и худой до чрезвычайности, с тростью, с тёмным лицом и губами прелого цвета, он был похож одновременно на раввина и на дервиша и казался ряженым в белизне комнаты.
- Поставь на место! - с лёгким акцентом приказал Чёрный, как сразу для себя окрестила его Лиза.
- Но я ведь должен..., - вздохнул пухлый и поставил гребень на место.
- Николас, у тебя ещё будет время.
Лиза не могла оторвать взгляда от чёрных, как переспелые вишни, глаз, пристально взирающих на неё. Ей казалось, что на неё смотрят две бездонные дыры. И там, в глубине, на самом дне, она, нет, не увидела, а, скорее почувствовала на одно мгновение неизбывную вечность, наполненную нечеловеческой печалью. А, может, ей только померещилось от волнения. Её начало потрясывать.
- Вот, начинается.
Слова доктора было последнее, что она слышала.
Глаза девушки закатились. По щекам прокатилась тень, словно предгрозовой ветер пробежал по ковру луговой травы. Лицо покрылось бурыми пятнами, которые расползались и пульсировали, бледнея и снова чётко проступая, исполняя мистический танец. Они исчезли так же внезапно, как появились и лицо, уставшее от непонятных перевоплощений, казалось мертвенно-бледным и заострившимся, как у покойника. И вдруг по мраморной коже от шеи и выше, выше, к подбородку, к переносице, пока не заполнили всю поверхность головы, стали проступать капилляры. Сначала еле видимые, но постепенно очерчивались, наливались бурым цветом, делали лицо похожим на потрескавшуюся маску. Девушка лежала молча, уставившись перед собой белками закатившихся глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
