Мы стояли на дороге, в ста шагах от того, что осталось от каравана.
— Что это? Мы не можем выстоять против черных всадников! — вырвалось у меня. Я со страхом посмотрел на Серого. Но теперь это был конюх. Я рванулся от него.
— Я думал, ты поумнел, — сказал он голосом Серого. — Разве ты до сих пор не заметил, что я только меняю обличье? Все эти годы я наблюдал за тобой и охранял тебя. Прислушайся к своему сердцу, Бевин. Там ты найдешь ответ, кто я, — настойчиво уговаривал он меня. — Прислушайся к себе!
И я погрузился в глубины своей памяти. Я увидел там Серого, конюха, пугливого маленького козленка, с которым однажды в детстве играл, волка, бегущего вдалеке, сову, старушку, продающую лечебные травы, и еще многих, а за ними — фигуру старика. У него были белоснежные волосы, как у Серого, но черты лица были полны достоинства; взгляд его синих глаз был таким глубоким, каким бывает только море.
— Ты тот самый Агмар, — сказал я, вспомнив истории, который рассказывал Серый. Агмар был предводителем народа, поклявшегося бороться с темными силами.
— Да, я Агмар, первый из Серидов фон Эш Тут Вийиров. Я ждал тебя почти тысячу лет. Я твой защитник и учитель, но время первого урока совпало с первым испытанием, потому что произошло нечто непредвиденное. Так бывает, когда совпадают несколько предначертаний.
Я понял едва ли половину из того, что сказал мне Агмар. Но от его слов во мне что-то произошло. Я чувствовал нечто, но понимание смысла этого было для меня закрыто. Как будто надо было проникнуть в темную пещеру и определить, что там находится.
— Что я должен сделать? — вырвалось у меня. Я был готов на все.
Агмар был моим защитником; он всегда был рядом со мной.
— Только ты можешь сотворить волшебство, которое снова изгонит черных всадников, пусть ненадолго. Ничего однозначного и окончательного больше не существует. Эксермон опять стал игрушкой в руках внутренних и внешних сил. Черные всадники — часть этой игры. Но они появились слишком рано. Твоя власть может обуздать силы зла.
Тем временем черные всадники зажали всех оставшихся в живых между двумя повозками и добивали с особой жестокостью. И я еще мог их спасти.
— Как? — спросил я. — Как я могу изгнать черных всадников?
— У тебя чистое сердце; в глубинах своей души ты найдешь ответ. В этом все дело — у тебя чистое сердце. Прислушайся к себе! — Голос Серого был настойчивым и требовательным. — Старайся думать не головой, а сердцем!
Я почувствовал волнение, охватившее Агмара: это был решающий момент. Здесь и сейчас решалась не только моя судьба и судьба оставшихся в живых купцов.
Я сосредоточился и погрузился в глубины своей души, как в бездонное озеро.
И тогда, почувствовав нечто, понял: это то, что я искал.
Это была непередаваемая словами мощь. Я сдерживал ее, как мог, так как время для волшебства еще не наступило, и копил силы.
Перед моим внутренним взором возникали картины, в которых столб света всасывает черных всадников. Потом мне представилась пещера, наполненная этими тварями, — их были тысячи; многие из них только что проснулись к жизни. Столб света ворвался в пещеру, и все они снова погрузились в сон. Но Агмар был прав: моей силы не хватило, чтобы усыпить их навсегда.
Потом, когда мне уже казалось, что меня самого разорвет на части, я отпустил от себя магическое видение. Я полностью обессилел; наступила ночь.
— Просыпайся! — услышал я голос Тиама. — Неблагодарный мальчишка!
Прошло какое-то время, прежде чем я пришел в себя. Я открыл глаза и увидел, что надо мной стоит мастер с победоносным выражением на лице.
— Что случилось? — спросил я.
— Пока ты от страха валялся в обмороке, я прогнал этих чудовищ. Представь себе, Бевин, настоящая магия существует, а я — настоящий маг! Я могу творить чудеса! Я вызвал столб света и прогнал их.
Я смотрел на него в полной растерянности.
— Я потом тебе все расскажу, а сейчас иди за Мерцадом и приведи его сюда.
— Я уже привел его, — раздался голос конюха, за которым добровольно, без понукания шел Мерцад.
— Ладно, пойду к купцам, оставшимся в живых и потребую свое вознаграждение, — сказал Тиам. — А ты, Бевин, проследи, чтобы из моего добра ничего не пропало. — Тиам явно имел в виду конюха Керлона, который, по его мнению, мог воспользоваться ситуацией. Это была наглость, но я научился не противоречить Тиаму. Он потирал руки, и, я думаю, в ушах у него стоял звон золотых монет.
— Будет сделано, учитель, — ответил я Тиаму, но он уже не слушал меня.
Когда он ушел, Керлон, вернее, Агмар подошел ко мне.
— Это было самое большое волшебство, которое ты сделал один. Такой силы в тебе никогда больше не будет. Но ты должен использовать свои возможности. Постарайся изучить природу магии. Тогда ты выстоишь в борьбе.
— Хорошо, — ответил я покорно. Я знал, что дело не во времени, а в моих намерениях. Первый и самый важный урок я получил. Теперь я был уверен, что существует настоящая магия и что она дремлет во мне. Теперь я должен был научиться управлять ей.
Керлон как будто прочитал мои мысли и продолжал:
— И пусть твое сердце остается чистым, это самое серьезное испытание. Это гораздо труднее, чем бороться против черных всадников.
— Как этого добиться? — спросил я.
Агмар серьезно посмотрел на меня:
— Если тебя не коснутся жадность, зависть, недоброжелательность и ненависть; если маленькая ложь и хитрости будут вызывать у тебя угрызения совести; если ты всегда будешь готов помочь другим и тебя не одолеет высокомерие, считай, что ты справился.
— Это трудно, — сказал я.
— Да, — подтвердил Агмар.
Мы помолчали.
— Пойдем, это приключение закончилось. Черные всадники изгнаны, и у тебя много времени впереди. Теперь мы опять должны войти в свои роли. Следуй за Тиамом еще некоторое время. И помогай ему совершать чудеса, — добавил Керлон, усмехнувшись. — Это будет для тебя хорошим упражнением. Кто знает, какие глупости захочет еще совершить мастер.
Я кивнул и улыбнулся ему. Он положил мне руку на плечо, и мы вместе пошли к остаткам каравана, бывшего когда-то таким величественным.
— Идем, мы должны проводить караван в Азатир.
Ральф Зандер
Мохаара
(перевод Е. Шушлебиной)
— Скоро пойдет дождь, — обронила Жанна мимоходом. Не нужно было обладать даром ясновидения, чтобы понять это. Грозовой фронт неумолимо надвигался с такой быстротой, что лошади не могли его обогнать.
— Может, мы все-таки успеем попасть в замок до дождя, — ответила Ангелия и бросила на подругу ободряющий взгляд. Ее длинные рыжие волосы развевались на ветру, как пламя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
