Читаем без скачивания Охота на Кидал - Олег Логинов

Люди помогают операм за страх, за совесть или за интерес. Миха, будучи бойцом невидимого фронта по призванию, работал больше за интерес, поэтому охотно согласился поучаствовать в деле. Провернуть такую аферу ему было столь же в кайф, как актеру сыграть Гамлета. Пока Вязов объяснял свое видение задуманного спектакля в Промбанке, Миха довольно потирал руки и хихикал, уже представляя себя в образе. К поручению он отнесся очень серьезно, сделал ряд ценных замечаний и дополнений, для придания действию большей достоверности. А еще внес предложение ввести одну женскую роль, которая не была предусмотрена вязовским сценарием. Предложение было очень интересным и дельным, но создало проблему с подбором исполнительницы. Использовать втемную непроверенную женщину было весьма рискованно, и Виталий задумался. Застыв в позе роденовского мыслителя, он неподвижно просидел минут десять, пока не дождался озарения. После чего попросил Миху подождать, а меня - съездить с ним.

Мы спустились вниз. Я завел свою "старушку" и спросил куда ехать.

- К Жанне. Помнишь адрес?- сказал Вязов.

- Адрес помню. Вот только согласится ли она?

- Попробуем уговорить,- ответил Виталий.- Для этой роли она наилучший кандидат. Соответствуют и внешние данные, и внутреннее содержание. Особенно ценно, что в ней имеется авантюрная жилка. Есть только один нюанс. Жанна ни за что не согласится, если узнает, что мероприятие проводится в интересах Веры Павловны. Смотри, не обмолвись ненароком.

- Хорошо,- кивнул я.

Нам повезло дважды. В том, что Жанна оказалась дома и в том, что была одна. Не повезло в одном: она была в стельку пьяна. Нам пришлось долго и настойчиво звонить в дверь, пока, наконец, не раздалось клацанье замков и хозяйка не возникла перед нами воочию. Жанна выразила преувеличенный восторг от нашего визита, расцеловалась с Вязовым и со мной, как с долгожданными гостями, предложила пройти в комнату и выпить за встречу. Виталию, отбросив галантность, пришлось применить силу, чтобы отобрать у нее бутылку и убрать в бар. Это вызвало у хозяйки бурю негодования. Теперь мы были не дорогими гостями, а злыми врагами и удостоились нескольких нецензурных оскорблений. К счастью, Вязов, имевший опыт общения с нетрезвой Жанной, быстро заткнул ей рот страстным поцелуем, потом сгреб ее в охапку и отнес в ванную. Когда он засунул даму под прохладный душ, оттуда снова понеслись бранные возгласы, но вскоре они стихли и стали доноситься совсем другие слова: "Да! Да! Как хорошо! Еще! А-а-а!" Я включил музыку погромче и уселся листать журналы.

Через полчаса после душа и чашечки крепкого кофе Жанна была уже вполне в норме, и Виталий приступил к изложению своей просьбы. Она благосклонно внимала ему и, не обращая внимания на мое присутствие, сексуально водила под столом пальцами ноги по черным вязовским джинсам. Это занятие она не прервала даже когда торговалась о размере вознаграждения. Впрочем, торг был коротким. Виталий практически не упирался, и расходы Веры Павловны выросли еще на 300 баксов. Это было несколько несправедливо по отношению к Михе, которому отводилась главная роль за меньшее вознаграждение, но, с другой стороны, ни я, ни Вязов вообще не рассчитывали ни на какое вознаграждение. Настоящие добрые дела делаются только на основе альтруизма.

Условившись утром всем встретиться, чтобы на свежую голову организовать генеральный прогон предстоящего спектакля, мы с Виталием отбыли. В комнате Вязова нас ожидал неприятный сюрприз. Пока мы катались к Жанне и занимались ее вытрезвлением, нажрался Миха, приговорив обнаруженную у хозяина бутылку марочного коньяка. Заниматься его вытрезвлением у Виталия уже не было ни сил, ни желания, поэтому он сделал ему постель на полу и уложил спать у себя в комнате, чтобы тот не начал завтрашний день с опохмелки и не сорвал нам все мероприятие. Домой я вернулся уже заполночь.

Сам процесс изъятия денег у бессовестного обманщика Рудольфа я не видел, но, хорошо зная его участников, довольно отчетливо представлял картину как это было на самом деле.

С пунктуальностью, присущей деловому человеку, Рудольф возник в приемной управляющего Промбанком без нескольких минут до 13-ти часов. Секретарша, весьма приятной внешности в строгом деловом костюме, сверилась со своими записями, убедилась, что ему назначено и распахнула перед посетителем дверь с табличкой "Управляющий. Кример Дмитрий Эдуардович". Рудольф шагнул внутрь. Означенный на табличке управляющий, вальяжно развалившийся в кресле и, на американский манер, забросивший ноги на стол, при виде посетителя вальяжно махнул рукой, указывая, зажатой в ней толстой сигарой, в направлении кресла напротив.

- Проходи, гостем будешь,- пригласил он.

Рудольф по ковровой дорожке прошествовал к предложенному ему месту, присел на краешек кресла и сказал:

- Господин управляющий, я от Чумы.

- А, как же, как же, он мне звонил. Я в курсе. С какой целью пожаловал?

- Мне собственно необходимо снять деньги со своего валютного счета. Наличными........

- Это, братан, ты конечно размечтался. Бабки он свои хочет снять! На то мы тут и поставлены, чтобы клиентам ихние деньги не выдавать. Но для кореша Чумы сделаем исключение.

Рудольфу сразу показалось очень странным, что управляющий столь солидным банком водится с какими-то темными личностями, типа Чумы и выражается с приблатненными интонациями. Но вспомнив многочисленные истории о том, что в России люди с криминальным прошлым весьма успешно пробиваются в финансовую элиту общества, решил, что рассказчики его не обманывали и ничего удивительного вокруг на самом деле нет. Сразу становилась понятной связь Кримера с Чумой, они явно были одного поля ягоды.

Между тем управляющий по селекторной связи распорядился:

- Прасковья, зайди!

Через несколько секунд в кабинете появилась уже знакомая Рудольфуу секретарша с блокнотом в руке.

- Прасковья, мне, как всегда, чифиру, гостю - просто чаю. И распорядись, чтобы из бухгалтерии подогнали 50 косарей в валюте. Скажи, я приказал. Все, выполняй.

Секретарша, вульгарно виляя бедрами, удалилась. Но вскоре вновь появилась, неся на подносе две грубые алюминиевые кружки с крепким чаем. Поставив их на стол, снова вышла. Когда дверь за ней закрылась во второй раз, управляющий спросил посетителя:

- Ты, братан, я слышал, в Америке несколько лет кантовался?

- Да, я учился там психологии.

- Психологии, паря, надо учиться здесь, в России. Я тоже в этой Америке бывал,- управляющий повернул стоящее на столе фото.- Вот гляди. Это я с женой и внучкой на бруклинском мосту. Анекдот про этот мост знаешь? Нет? Ну слушай. Решил наш русский эмигрант-безработный с этого моста спрыгнуть, чтобы, значит, с жизнью своей паршивой покончить. А полицейский ему говорит: "С этого моста нельзя прыгать". А наш раздолбай ему: "А мне похер, что нельзя!" И сиганул, понимаешь. Мораль сей басни такова: не нашел полицейский психологического подхода к русскому человеку. Потому как тот всегда норовит сделать то, что нельзя. Нет, психологию надо здесь изучать. Никто загадочную русскую душу понять не может.

Пока руководитель банка читал лекцию клиенту, вновь вернулась секретарша. Только на сей раз внесла на подносе груду американских банкнот.

- Кассирша обедает. Вот дала из сейфа. Отсчитайте, говорит, сами себе сколько надо,- пояснила она.

Управляющий достал откуда-то снизу машинку для счета банкнот и водрузил ее на стол.

- Умеешь с этой хреновиной обращаться?- спросил он клиента.

Рудольф кивнул.

- Ну, тогда отсчитывай сам себе 50 косарей.

Машинка размеренно стрекотала, а Рудольф аккуратно складывал возле нее пачки денег, перетягивая их резинкой по 10 тысяч.

- 50 тысяч сто долларов,- объявил он результат, когда закончил.

- Ты смотри, какой у нашей кассирши глаз-алмаз!- восхитился управляющий.- На глазок отмерила, а почти точно вышло. Ладно, сотню забираю себе, а остальное складывай в свой кейс. Сложил? Молодец. Теперь гони его сюда.

- Зачем удивился Рудольф.

- А как думал, что я тебе бабки просто так отдам? Э, нет. Сначала ты мне расходный ордер нарисуй. Потом поменяемся. Баш на баш. Ты мне ордер, я тебе кейс с деньгами.

Управляющий забрал кейс из рук Рудольфа и поставил его на стол перед собой, а ему передал бланк расходного кассового ордера. Когда тот закончил писать, внимательно изучил заполненный клиентом бланк, сверил его паспортные данные, вернул кейс и протянул руку для прощания.

Радуясь, что все удачно закончилось, Рудольф вышел в приемную, но тут его поджидал неожиданный сюрприз, от которого он застыл на месте. В углу, возле пальмы сидела Вера Павловна, листая какой-то журнал. Она Рудольфа не заметила и продолжала спокойно заниматься своим делом. Он тихо, чуть ли не на цыпочках, чтобы не привлекать ее внимания, вышел из приемной и быстро спустился на улицу.

Все прошло гладко. Он широко улыбнулся, счастливо вдохнул полной грудью и поднял руку, останавливая проезжающую машину. Эх, дурачок. Как психоаналитик, он должен был понять, что ничего случайного в этом мире нет и фигура Веры Павловны под пальмой означает последний зов к его совести. А он обрадовался, как ребенок, проскочив мимо нее незамеченным. О времена, о нравы!