О. В. МИЛОШ
Писатель литовского происхождения, писавший по-французски. Жак Беллемен-Ноэль, посвятивший ему глубокое диссертационное исследование, рассматривает поэта вначале как «романтика, затерявшегося между символизмом и сюрреализмом». Но все же начинает Милош с символизма. Родившись в громадном имении своих предков, он в 1889 г. поселяется в Париже. Десять лет спустя он публикует «Поэму упадка», где «меж жен и призраков» проходит «Саломея инстинктов» и, к нашему удивлению, не имеет ничего общего с далекой принцессой. Парки, лебеди, спящие воды напоминают самый условный символистский пейзаж. «Последняя оргия», «Удар судьбы» — крайнее выражение латинского декадентства. Может быть, собственную манеру Милоша, выражение его болезненности следует искать в таком стихотворении, как «Туманы»:
О, пощади! Замолчи, гнусавая музыка,Отрывисто звучащая там — в холоде, в черноте!Никто тебя не слушает и никто не видит!Замолчи, пьяная мелодия, в которойиздает предсмертные хрипы моя надежда.Я мечтаю о песне летних ветерков и ос,О лучистой лазури высоких полетов белых птиц…Как это далеко! Звуки путаются в траурных лентахМоей скорби и осени, и я слышуТолько тебя, забытый вальс, задыхающийся,В лохмотьях на ветру пустынных перекрестков,Реквием покинутых, старая колыбельная,Чьи бедные исхудалые пальцы вцепились в мои нервы.
«Семь одиночеств» (1906) — еще одно доказательство его запоздалого символизма. Но Милош быстро находит более оригинальный почерк в романе «Посвящение в любовь», где обрисован духовный маршрут, и в драмах-мистериях «Мигель Маньяра» (1912), «Мефибосет» (1914) и «Тарская ива» (посмертная публикация). Помимо Библии (для штудий которой Милош выучил древнееврейский) он интересовался и литературой об оккультизме. 14 декабря 1914 г. он решил, что ему открылось «солнце духа» и это озарение направит его творчество к проповеди евангелия от «Ничто», или вне-Божества в Боге: «Ars Magna» (1924), «Тайны» (1926).
Нельзя не заметить, что эти произведения располагаются в пространстве символизма, жаждущего познания Абсолюта. Пронзительность «Исповеди Лемюэля» (1922), романа о человеке, который познал муки Ада, «этого замкнутого в себе и ни с чем не сравнимого отвратительного измерения, этого наваждения Люцифера», достигает кульминации в «Кантике Познания», где поэт слышит голос «царства другого солнца». Изящная символика времен юности сменяется у познавшего вкус аскезы Милоша откровением мира Архетипов.
A. Godoy: Milosz le poète de l’amour, Fribourg 1944 — G. I. Zidonis: Un poète lituanien d’esprit cosmopolite et d’expression française: Oscar-Venceslas Milosz, Paris 1949 — S. Guise: La sensibilité ésotérique de Milosz, Paris 1964 — A. Richter: Milosz, 1965.
МОКЕЛЬ Альбер (Угре-ле-Льеж, 1866 — Иксель, 1945) — бельгийский поэт.
А. МОКЕЛЬ
Основывает в Льеже поэтический журнал «Валони», где печатаются многие местные поэты; таким образом, Мокель играет в истории символизма важную роль. В 1889 г. он приезжает в Париж, посещает «вторники» Малларме, которому посвятит свою книгу («Стефан Малларме, герой», 1899) и культ которого он проповедует. Его теории — чаще всего теории ученика Малларме. Например, когда он мечтает о театральных актерах, которые в своем служении Искусству были бы не чем иным, как «формами» «идей». В поэзии Мокель стал одним из пропагандистов верлибра. Его первый сборник «Немного наивная песня-сказка» отличается некоторой архаичностью слога и отчасти школярской бесстрастностью. В «Ясности» (1902) им возобновляется национальная традиция светотени. Поздний сборник «Бессмертное пламя» (1924) отмечен интенсивностью лирического чувства.
P. Champagne: Essai sur Mockel, Paris 1922.
МОРГЕНШТЕРН Кристиан (Мюнхен, 1871 — Мерано, Италия, 1914) — немецкий писатель. Рано став поэтом, он, как Стефан Георге, изобретает свой язык — «лалала». В двадцать лет он с энтузиазмом принимает социалистические идеи, позднее обращается к мистицизму и теософии Рудольфа Штейнера. Он умирает от туберкулеза в сорок три года: привычной средой его обитания был санаторий. Моргенштерн посвящает свое первое произведение «духу Ницше». Это показатель его неприятия общества материалистов и филистеров, а также той глубокой внутренней неудовлетворенности, которая бросает его на поиски Бога. Познав свою истину, он выразит мистическую радость в книгах стихов «Меланхолия» (1906) и «Мы нашли дорогу» (1914). Но его подлинная оригинальность проявилась в знаменитых «Песнях висельника» (1905) и в последующих сборниках, проникнутых тем же духом. Умело чередуя юмор и иронию в безупречных по форме стихотворениях, Моргенштерн создает впечатление, что его цель — не более чем пародия или игра. Но игра слов и идей скрывает у него более глубокое намерение: посмотреть на мир наивными глазами «большого ребенка», так, чтобы он демистифицировался, и посредством этого свежего взгляда открыть в нем необычные и несущие радость символы. В этих привлекательных сочинениях символизм находит свое завершение в забавном и простодушном лиризме: возможно, это ответ на те напыщенность и пророческие нелепости, которые столь часто высмеивались поэтом у множества посредственных писателей.
F. Geraths: Christian Morgenstern, Monaco 1926 — A. Mack: Morgenstems Welt and Werk, Zürich 1930 — H. Giffei: Christian Morgenstern als mystiker, Berne 1931 — H. Sommerfeld: Berlin im Leben u. Schaffen Christian Morgenstems, Berlin 1934 — P. Geiger: Mystik u. Inkarnation bei Morgenstern, Cologne 1936 — F. Hiebel: Christian Morgenstern, 1957.
МОРЕАС Жан (Афины, 1856 — Париж, 1910).
П. ГОГЕН. Будьте символистом. Портрет Ж. Мореаса. 1891
Настоящее имя — Яннис Пападиамандопулос. Греческий поэт, пишущий по-французски. Он поселяется во Франции в 1880 г., публикуется в «Лютее» и «Ша нуар», прежде чем выпустить в 1884 г. «Сирты» — посредственный сборник, который вторит манере Верлена:
Не слушай больше жалобный смычок, рыдающий,Как умирающий голубь над газонами.Не отправляй в полет кочующие мечтания,Что влачат золоченые крылья по презренной глине.
Образность «Кантилен» (1886) — в духе своего времени. Обе книги стихов легко охарактеризовать как «декадентские» постольку, поскольку против этого не протестовал бы и сам Мореас, не требовавший тогда назвать их символистскими. Настаивая на эзотеризме так называемой декадентской поэзии, он заставляет заметить, что это понятие двусмысленно и что «критика с ее неизлечимой манией наклеивания ярлыков могла бы просто назвать эту поэзию символистской». Такое заявление уже практически ничего не отделяет от «Манифеста символизма», который был опубликован в литературном приложении к «Фигаро» 18 сентября 1886 г. По Мореасу, «символистская поэзия ищет способа облачить идею в чувственную форму, которая была бы не самодостаточной, но при этом, служа выражению Идеи, сохраняла бы свою индивидуальность». Подобный честолюбивый замысел требует «образцового и сложного стиля: чистых вокабул, многозначительных плеоназмов, таинственных эллипсов, неясных анаколуфов, всего предельно смелого и разнообразного».
Реализация этих принципов оказалась не такой уж и дерзкой. Мореас не добился никакого успеха, когда вместе с Полем Аданом взялся за сочинение большого символистского романа «Девицы Губер» (1886). Банкет, организованный по случаю выхода в свет «Страстного пилигрима» в 1891 г., канонизировал символизм гораздо больше, чем автора этой книги стихов и Малларме, который председательствовал на нем, взяв на себя труд приветствовать «рассвет молодежи», его окружающей. Мореас без промедления порвал с символизмом, когда взялся за основание романской школы: туманам символизма он противопоставляет греко-латинский свет, герметизму — ясный узор и рафинированный слог своих «Стансов» (1899–1905), где ощущается печаль уже немолодого индивидуалиста.
Jean de Gourmont: Jean Moréas, Paris 1905 — R. Georgin: Jean Moréas, Paris 1930 — J. Weber: Jean Moreas u. die französische Tradition, Nuremberg 1934 — A. Embiricos: Les étapes de Jean Moréas, Lausanne 1948 — R. Niklaus: Jean Moréas, a critique of his poetry and philosophy, La Haye 1967 — R. Jouanny: Moréas, écrivain français.
НОАЙ Анна де Бранкован (Париж, 1876 — Париж, 1933) — французская поэтесса румынского происхождения.
ЛАСЛО. Портрет А. де Ноай. 1913
Она стала писать стихи еще школьницей. Но ее первый сборник «Безграничное сердце», появившийся лишь в 1901 г., не столько связан с исканиями символистов, сколько воплощает определенный тип неоромантизма. Его оригинальность — в языческом мистицизме, в желании объять жизнь:
