Они видели караулы, расставленные неправильно, мужчин, пьющих араку, женщин, гуляющих там, где нельзя.
Вадый встретил главу Рыжих Псов около своего шатра: он сидел на большой колоде, и его ягодицы расплывались по ней студнем, а длинный и широким меч тонул в украшенных бархатом и серебряными украшениями ножнах, из которых темник вряд ли сможет вытащить его мгновенно.
С обеих сторон от Вадыя стояли два десятка нукеров, но Коренмая среди них не было.
— Приветствую тебя, темник, — Дайрут небрежно поклонился, вызвав гримасу ярости на лице хозяина.
— Я хочу показать тебе кое-кого, — ответил Вадый и взмахом руки пригласил гостя в гигантский шатер.
Они вошли внутрь вдвоем, оставив снаружи и Рыжих Псов, и нукеров Вадыя.
Однако внутри обнаружилось еще четверо воинов — самых мощных и, судя по лицам, тупых.
Кроме них, там находился еще один человек — на железном кресте, скованном из острых обломков мечей и кинжалов, висел Коренмай. Он истекал кровью, и на его обнаженном теле не было живого места от порезов и ожогов — его пытали, и явно не один день.
— Он признался, что ты готовишь против меня заговор, — вкрадчиво начал Вадый. — И в том, что ты колдун. И в том, что ты не сын Кира Верде, а сын хана Разужи, замахнувшийся на его место.
— Под пытками любой скажет то, что хочет услышать мучитель, — холодно ответил Дайрут.
Он пытался понять, насколько сильно истерзан Коренмай — по всему выходило, что крови и сил он потерял немало, но внутренности не задеты, и если он сам захочет жить, то выживет.
— Я знаю об этом, — темник рассмеялся. — Коренмай был верен мне, я ошибся в нем. Он сделал только одну ошибку — сдружился с тобой. Потому что ты мне не верен!
Четверо мордоворотов стояли с обнаженными мечами рядом с темником, кроме того, Вадый сам был велик, как циклоп, а Дайруту требовалось еще вынуть свои два клинка из ножен.
— Убей их, — внезапно прохрипел Коренмай, приподнимая голову.
Темник на мгновение отвлекся, и в этот момент Дайрут резко выкинул вперед руку.
Наручи, два черных куска металла с искусно выгравированными рунами, давали ему нечеловеческую силу.
Ладонь, как сквозь теплое масло, прошла в жирную грудь Вадыя, захватила там сердце и единым движением, выламывая мешающие кулаку ребра, вышла обратно — комок окровавленной плоти еще сокращался на ладони Дайрута.
Телохранители умершего мгновение назад темника бросились на убийцу, но тот, вместо того чтобы кинуться вон, спокойно толкнул тело Вадыя на них. Сделал шаг в сторону, доставая клинки, а затем кувыркнулся вперед, оказываясь между четырьмя врагами.
И двумя резкими ударами прикончил их: первых двух — перерезав им шеи, вторую парочку — наискосок вонзив одному клинок в печень, другому в сердце. Один из телохранителей успел воткнуть ему меч в бедро, но Дайрут просто извлек его из себя и шагнул за порог юрты.
А снаружи уже кипела схватка — на Рыжих Псов наседали телохранители покойного владыки тумена.
— Вадый мертв! — крикнул Дайрут.
Схватка остановилась.
— Темником будет Абыслай! — выкрикнул хорошо одетый старик, один из советников Вадыя.
— Темником должен стать Чубей! — яростно заявил один из телохранителей.
— Темником буду я, — спокойно сказал Дайрут. — И если кто-то с этим не согласен, то он отправится в степь замотанным в кошму и, прежде чем сдохнет, не раз пожалеет о своей тупости.
Все вокруг заорали одновременно.
Дайрут знал, что так просто дело не кончится — надо будет договориться с тысячниками, казнить самых ярых противников и привлекать на свою сторону достаточно гибких и хитрых, а самое главное — надо будет объяснить произошедшее хану Разуже. Хотя именно в этом Дайрут проблемы не видел, хан уже знал о нем и в последнее время явно не был доволен Вадыем.
Но все это он сможет сделать — часть сам, часть с помощью Рыжих Псов, его личной гвардии.
Где-то в глубине сознания он подозревал, что поступает неверно, но Дайрут легко отбросил эти мысли в сторону.
Он будет править Ордой и наверняка отомстит и за отца, и за друзей и близких. Просто надо найти настоящих виновников, а не казнить всех подряд, ведь сама по себе Орда — великолепный инструмент.
Два дня спустя Дайрут приближался к ставке хана Разужи.
У шамана в ставке темника оказался свиток с ритуалом, который позволил сделать коня необычайно сильным и выносливым, к тому же нетребовательным к еде и питью — и, воспользовавшись этим, новоявленный темник торопился к владыке Орды для того, чтобы первым сообщить ему о новости.
Разужа за последние годы обосновался на землях поверженной Империи — сейчас он усмирял то и дело восстающие провинции, обучал новобранцев, взятых из местных жителей. Несколько советников мертвого императора остались живы, и хан использовал их для того, чтобы научиться править и воевать иначе, нежели умел делать это раньше.
Он пробовал использовать пленников и шпионов, посылал фальшивые письма и перехватывал чужие, давал обещания, выполнять которые должны были другие, делал то, что называлось политикой.
Своей ставкой хан сделал столицу — Жако, однако жить в тесных стенах не пожелал, и за пределами городских стен специально для него сожгли целое предместье, а на его месте выстроили временный лагерь из громадных шатров и юрт.
Жизнь здесь уже наладилась, люди были если и не счастливыми, то, во всяком случае, не слишком несчастными. Нукеры Разужи следили за тем, чтобы крестьян, горожан и купцов не слишком-то обижали.
Орков и людоедов поселили отдельно и снабжали достаточным количеством скота, чтобы они не пакостили. Гоблины, которых тоже пытались отселить, каким-то образом все же сбегали из тех мест, где им надлежало ждать приказов хана, но вели себя сравнительно тихо и спокойно.
Глава личной гвардии хана знал Дайрута лично и в громадный белый шатер тот, кто раньше был главой Рыжих Псов, попал быстро.
Разужа лежал на взбитой груде шелка, глаза его были затуманены, а его гибкое мускулистое обнаженное тело вылизывали четыре наложницы, в одной из которых Дайрут признал Зайну — свою троюродную сестру, племянницу императора.
Впрочем, он знал, что наложницы не имеют права поднимать взгляд на лица хозяев, да и виделся он с Зайной очень редко даже тогда, когда они жили в одном дворце.
— У тебя послание? — негромко поинтересовался Разужа, и речь его, внятная и спокойная, показалась Дайруту похожей на шипение.
От хана так же, как и ранее, веяло нечеловеческой мощью, сухим злобным жаром.
— У меня новость, — ответил он. — Темник Вадый сошел с ума, он пытал командира своих нукеров, затем решил убить меня. Однако я не позволил ему этого сделать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
