По дороге к выходу я все оборачивался, рискуя свернуть шею, и гадал — кому из моих родственников принадлежит огненный жеребец.
* * *
— Элвин, ты, кусок дерьма. Что ты делаешь в Рондомионе, когда должен быть в Прайдене?
— Спасибо за комплимент, братец. Я тебя тоже люблю.
Фергус высок и худ. Так худ, что это кажется почти болезненным. Без одежды он — наглядное пособие по анатомии, кости выпирают, растягивая кожу цвета толченого мела. Длинные руки и ноги. Кисти — два бледных паука в россыпи драгоценных перстней. Коса белей алебастра. Острые скулы, какие редко встретишь у человека, разве что уроженцы Ибернийских островов иной раз могут похвастаться таковыми. Глаза цвета крови в обрамлении белесых ресниц и густые, также лишенные красок брови.
Больше всего он похож на гигантского бесцветного богомола.
— Какого гриска ты вернулся? И зачем притащил с собой человеческую сучку? — он улыбнулся Франческе, обнажив безупречные зубы. — Привет, сладкие сиськи.
Девица пискнула и спряталась за мою спину.
— Я в некотором роде в почетной ссылке. О причинах лучше спросить у Мартина. А вот что ТЫ делаешь в моем доме? Не припоминаю тебя здесь, когда мы выкупали и реставрировали Старину Честера. И не смей говорить, что занял мои покои.
Он хохотнул:
— Меня Кора пустила пожить. Знал бы, что ты приедешь, непременно занял бы твои комнаты.
— Попробуй. Я оставил там пару сюрпризов, как раз на подобный случай.
Альбинос скептически ухмыльнулся. Не поверил, ну и дурак. Как будто первый день меня знает.
— Зачем ты здесь, Фергус?
— Я приехал для Большой игры, — он приосанился.
— Все демоны Изнанки, я и забыл. Високосный год. Погоди, но игра только в феврале.
— Ага, в феврале. Но вертлявая девка-удача уже раздвинула для меня ноги. Неделю отмечаю. Ринского осталось всего пять бутылок, а от шаннской кислятины у меня изжога.
— И долго собираешься здесь жить?
— После игры уеду, не ной. Не понимаю, с чего вы все так цените эту помойку.
— А что не помойка? Твой Зайнбенбурген?
— Ну хотя бы, — у Фергуса неприятная улыбка. Широкая и вроде бы радушная, но кажется, что он скалит зубы только для того, чтобы укусить. — Мы там знаем толк в веселье. Если приедешь, я покажу тебе, что такое настоящая потеха.
— Выковыривать пленным глазные яблоки ложкой и другие милые развлечения? Спасибо, обойдусь. И не вздумай устроить подобное в моем доме. Кстати, это твой конь в конюшне?
— Ага. Что скажешь, хорош, да?
— Как такой говнюк, как ты, разжился подобной лошадью?
— Выиграл в карты. Оттого и пью. Как конь, — он засмеялся своей немудреной шутке. — Все равно больше делать нечего.
— Придумай себе занятие.
— Уже придумал. Пью.
— Отдаю должное твоей богатой фантазии, но как насчет уехать на пару недель? Скажем, на охоту?
Брат поморщился. Он ненавидит любые намеки, а дипломатию именует не иначе чем «гребаным лицемерием».
— Хочешь от меня избавиться?
— Да ты на лету ловишь.
— Сдохни, я никуда не уеду!
Кто бы сомневался, что он так ответит.
Я устал от дороги, за спиной по-прежнему вздыхала и переминалась Франческа. Совсем не та ситуация и настроение, что требуются для ссор и дуэлей.
— Ладно, можешь пока пожить. Но будешь доставать — вышвырну на мороз, и можешь бежать жаловаться Коре.
Он снова хохотнул и сложил пальцы в непристойном жесте.
— Давай, устраивайся и приходи пить вино в каминную залу. Я буду там.
— Жди меня через час.
Еще одна нежданная проблема. Фергус — последний из Стражей, кого мне хотелось сейчас видеть. Честное слово, я бы даже с Эйприл с большим удовольствием пообщался.
На прощание он одарил Франческу внимательным взглядом, что мне совсем не понравилось. Счастье, что у девицы хватило ума не заговаривать с ним.
Франческа
Мы долго поднимаемся по винтовой лестнице. Маг снисходительно поясняет, что на первом этаже холл, кухня и столовая, на втором — каминная зала, лаборатория и библиотека, а этажи с третьего по пятый отведены под жилые покои для членов его семьи.
— Вам понравится обсерватория наверху — это моя гордость. Если, конечно, милые родственники не разнесли ее по пьянке за эти годы.
Я молчу, оглушенная происходящим. Кажется, я в одночасье перенеслась в одну из сказок старой Розы. Из тех, где принцессу похищает злой чародей, чтобы запереть в своей башне. Привычный мир осыпался, обнаружив странноватую изнанку. Сбудется ли для меня сказка до конца? Найдется ли рыцарь, который осмелится бросить вызов колдуну, чтобы спасти меня?
Мы останавливаемся на площадке пятого этажа. Элвин прикладывает раскрытые ладони к двери, хмурится, потом начинает постукивать по дереву, выбивая странный нервный ритм.
— Надо снять замки и ловушки, — поясняет он на мой вопросительный взгляд.
Раздается громкий щелчок, маг поворачивает ручку и распахивает дверь.
— Прошу.
Я с опаской заглядываю внутрь. И снова, как ни стараюсь, не могу сдержать восхищенного вздоха.
Мы входим в часовую комнату.
Половину стены занимают медные шестерни — от крохотных до огромных, высотой в мой рост. Красноватое в прозелени кружево мостов, барабанов, зубчатых колес и пружин.
В остальном помещение невелико. Семь шагов вдоль каждой из стен. Большое окно — цветной витраж в свинцовом переплете — круг четырех стихий. Стены обшиты деревянными панелями, изящная резная мебель в чехлах — стол и кресла с позолоченными ножками, буфет в углу. По деревянным дверям в соседние комнаты идет узлами узор — скалятся чудовища, собаки и драконы, вязью чередуются трискели и кресты в круге.
И на всем слой пыли и запустения. Я чихаю.
— Мда… надо прислать сюда центурию брауни, пусть приберутся, — недовольно замечает маг, входя вслед за мной. — И ведь накладывал заклинания от пыли…
— Брауни? — я помню, что решила не заговаривать с ним первой, но нет сил сдержаться.
— Такие мелкие мохнатые тварюшки ростом с сидящую собаку, — он проводит рукой чуть выше колена. — Живут в подвале, питаются магией. Очень удобная вещь в хозяйстве, так что не пугайтесь, если встретите. Послушны, исполнительны, не воруют. Но тупые.
Я пытаюсь подойти к окну, но Элвин ловит меня за руку.
— Не так быстро, леди! Тут тоже есть парочка ловушек. Терпеть не могу, когда братья и сестрички шарятся по моим вещам. Вы видели Фергуса, так что, уверен, поймете мои чувства.
Содрогаюсь, вспоминая людоедскую улыбку.
— Ваш брат — жуткий человек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
