И тут обоих осенила одна и та же внезапная догадка. В одну минуту они оказались на коленях, снимая треснувшие доски, отодвигая в сторону траву, скрывавшую край колодца.
Джон Томас глубоко вздохнул и наклонился через край. Он должен сделать это. Если кто и должен быть найти Сэм, то только он.
— О Иисусе! — произнес он и чуть не умер на месте. Даже отсюда была видна ее макушка и бледно-желтая блузка. — Саманта! Сэм, милая, ты слышишь меня?
Но она не шевельнулась, и призрачная надежда, что он найдет ее живой, начала уменьшаться с каждым ударом его сердца.
— Беги пригони машину! — крикнул он, указывая на автомобиль, стоявший за пределами старого подворья. — Вытащи веревку из багажника, скорее!
Не прошло и минуты, а Монти уже был на месте, остановив машину всего в паре метров от ямы, а Джон Томас, лежа на спине под ее бампером, лихорадочно привязывал веревку к кронштейну.
— Я спускаюсь, — сказал он, обвязывая другой конец веревки вокруг пояса. — Отъедешь, пока не натянется веревка. Когда я начну спускаться, постепенно подъезжай. Очень медленно. Когда услышишь мой крик, остановись. Я скажу тебе, когда надо будет тянуть нас обратно наверх.
— Слушаюсь, сэр, — отчеканил Монти. Он мог лишь восхищаться спокойствием, с которым работал шериф. Ведь помощник Тернер знал, как ему плохо и насколько он испуган. Именно в этот момент Монтгомери Тернер понял, что отличает хорошего полицейского: прежде всего служение долгу, а уже потом личные чувства.
— Помощник, когда сядешь в машину, дай всем знать, что мы нашли ее, и вызови «Скорую», срочно.
— Есть, сэр, — сказал Монти и повел машину от колодца, пока Джон Томас не махнул ему рукой.
Он увидел, как шериф подергал веревку, обвязанную вокруг пояса, и подошел к колодцу, Когда Джон Томас исчез в отверстии, Монти затаил дыхание. Затем, вспомнив, что ему приказали вызвать помощь, схватил рацию, одновременно отжав сцепление и тронув машину с места.
— Сэм, родная, ты меня слышишь? — Голос Джона Томаса был хриплым и дрожал; в узком замкнутом пространстве рождалось странное раздробленное эхо, многократно отраженное от стенок колодца. Но Саманта не пошевельнулась и не ответила.
Она слышала его голос. Но она слышала его и раньше, и это всякий раз оказывался не Джонни. В течение всей ночи его голос звал ее снова и снова, но наверху не было ничего, кроме ночного неба и тысяч блестящих глаз. Видя пустоту, Саманта начинала безутешно рыдать. Ей казалось, что все глаза Техаса смотрели на нее и все равно никто не мог ее увидеть. Будет слишком поздно. Никто не сможет спасти ее.
Позднее она поняла, что с неба на нее смотрят не глаза, а звезды, но даже звезды, казалось, светили едва-едва, слишком далекие, чтобы молить их о помощи, недостижимые даже в мечтах. К тому же Сэм понимала, что уже слишком поздно надеяться на воплощение надежд и мечтаний. Она смирилась с мыслью о смерти. Только сердце пока не сдавалось. Оно не хотело расставаться с Джонни Найтом.
А Джонни Найт не собирался терять ее. Когда его ступня вдруг ткнулась в ее плечо, он оттолкнулся от стены, боясь приземлиться не на землю, а на Саманту.
— Давай, Монти, чуть помедленнее, еще чуть-чуть… Стой! — закричал он.
И вот Джонни уже стоял по щиколотку в воде между ее раскинутыми ногами.
Протянув трясущиеся руки, Джон Томас коснулся ее щеки, почти уже ожидая ощутить холод смерти под пальцами. Но хотя кожа оказалась холодной, она мягко, живо подалась под его прикосновениями.
На глаза его навернулись слезы. Он присел в узком жерле колодца, лихорадочно ощупывая тело Сэм в поисках ран и повреждений. Взглянув наверх, чтобы определить высоту шахты, он понял, что повреждения обязательно должны быть при падении с такой высоты.
Саманта застонала. Прикосновения к телу показались ей знакомыми. Голос, бившийся в барабанные перепонки, заставил ее закричать от боли. Она не могла больше выносить свиданий с обманчивым призраком Джонни. Она закрыла глаза в уверенности, что, как и раньше, образ Джона Томаса исчезнет и она вновь останется здесь одна, со своей болью и… смертью.
— Не шевелись, любимая, — произнес он мягко, поднимая ее на ноги. — Я все сделаю сам. Ты только дыши, живи ради меня, Сэм. Не покидай меня сейчас!
Он услышал судорожный вздох, когда ее колено подломилось, и быстро подхватил девушку на руки, приняв на себя всю тяжесть ее тела. Джон Томас начал готовить ее к подъему наверх.
Монти стоял на четвереньках, вглядываясь в темноту колодца и пытаясь рассмотреть через плечи шерифа Саманту.
— Шериф! — крикнул он вниз.
— Она жива, Монти. Слава Господу, она жива. Тяни нас наверх, парень, только осторожно. Я не знаю, насколько тяжелые у нее повреждения.
У Монти вырвался ликующий вопль. Услышав голос хозяина, доносящийся из-под земли, залаял Бандит. Мгновением позже Монти уже включил передачу и начал медленно и ровно вытягивать веревку.
Джон Томас крепко прижал голову Сэм подбородком. Одной рукой он поддерживал шею Саманты, чтобы обеспечить ее неподвижность, а второй обхватил ее так крепко, как только мог. Подъем начался. Когда веревка натянулась и оба оторвались от земли, он обвил нижнюю часть ее тела ногами, используя себя как буфер между Сэм и стенами колодца.
Вскоре земля отдала свою добычу. Сначала появилась голова Джона Томаса, затем плечи, но он ни за что не выпустил бы Сэм из рук, если бы в этот момент не появилась машина «Скорой помощи», подпрыгивающая на кочках неровного, бугристого проселка, сопровождаемая несколькими полицейскими машинами.
— Слава Богу, — выдохнул Джон Томас, почувствовав под собой твердую землю. Он выполз спиной из ямы, держа Саманту сверху и стараясь не изменить положения ее тела.
— Сэм, любимая, ты слышишь меня? — Саманта не ответила, и тут он ощутил, насколько холодно ее тело. Ему захотелось отдать ей все свое тепло, всю силу. Дрожащей рукой он провел по кровоподтекам на ее лице и руках. В этот момент он снова понял, как хрупка жизнь, как дорога ему Саманта. Первый раз в жизни Джону Томасу так хотелось поцеловать женщину, и первый раз в жизни он так боялся сделать это. На ее теле не осталось, казалось, ни одного живого места, куда он мог бы поцеловать ее, не причинив боли.
— Я люблю тебя, Саманта Джин. Не оставляй меня теперь, — прошептал он, утешая себя тем, что жизнь еще теплится в его возлюбленной.
Саманта ощущала тепло, чувствовала сильное биение сердца, отдававшееся у нее в ушах, слышала знакомый тембр голоса Джонни и думала, что если она умерла и вознеслась в рай, то все в порядке, потому что Джонни тоже оказался там, поджидая ее. А если нет, если Джонни и вправду пришел за ней, то он выполнил свое обещание. Он спас ей жизнь. Надо только немного подождать, чтобы убедиться в этом наверняка. Сейчас в ее мозгу зияла огромная черная дыра, ждущая, когда Сэм в нее провалится.
