Земля была устлана мертвыми телами, многие были обезглавлены. Кружили лошади, оставшиеся без всадников. Со всех сторон неслись стоны, плач и проклятия. Воины в прямом смысле слова шагали по трупам друзей и врагов. О, как отличаются размышления о войне в тиши монастыря от реалий войны! Как отличались те, замышлявшие войну, от короля, жестокого, выдающегося короля, который преследовал неверных и, размахивая мечом, косил их, словно жнец серпом, оставляя за собой устланную их телами землю. Словом, летели на землю турки, метались оставшиеся без всадников кони. Пыль стояла столбом, и наши воины наносили без разбора удары направо и налево, не различая, где свои, а где чужие, и зачастую, приняв своего за врага, безжалостно убивали его. Теперь христиане яростно теснили мусульман, которые отступали перед их неистовой яростью. Еще долго было непонятно, кто сможет победить в этом сражении. Каждая из сторон хотела любой ценой добиться победы. Обе стороны несли тяжелые потери.
О, сколько знамен, штандартов и флажков разных форм и цветов усеяло землю. Сколько стальных мечей, копий с железными наконечниками, турецких луков и булав, ощетинившихся острыми зубьями, стрел и дротиков покрывало землю. А метательными снарядами можно было бы загрузить двадцать, а то и больше фургонов! Под натиском наших воинов турки начали отступать в лес. Тех, кто пытался спрятаться, вскарабкавшись на деревья, сбивали стрелами, и они с тихим стоном падали на землю. Некоторые, бросив коней, бежали к морю и, поскользнувшись, падали в волны с крутых утесов, высотой около двадцати пяти метров. Остальная часть армии чудесным образом испарилась, так что на расстоянии двух миль не было видно ни единого человека, хотя совсем недавно мусульмане, такие упорные и жестокие, раздувались от гордости. И хотя наши воины уже прекратили преследование, враги убегали сломя голову, словно от страха у них выросли крылья. Наша армия в строгом порядке атаковала турок, и норманны и англичане, которые отвечали за знамя, медленно приблизились к отрядам, вступившим в бой с турками, и остановились неподалеку. Удиравшие с поля боя турки, заметив это, с непонятно откуда вернувшейся смелостью, вооружившись булавами, напали на тех, кто шел сзади.
О, этот ужас первых минут, когда стали падать сраженные стрелами наши воины. Тучи стрел взвились в воздух, и ошеломленные внезапным нападением мусульман, всадники пригнулись в седлах. Но недолго длилось их замешательство, и вот они уже яростнее, чем львица, защищающая своих детенышей, бросились на мусульман и прорвались сквозь них. Турки, только что кинувшиеся бежать, вернулись и с невероятной яростью начали теснить наших воинов, которые под градом их стрел упорно продолжали двигаться вперед, пока не слились с основной армией. У турецкого командующего, родственника султана Саладина, был флаг, на котором была изображена весьма необычная эмблема, а именно штаны Магомета, эмблема, хорошо известная его воинам. Он был самым яростным гонителем и наиболее ожесточенным противником христиан. Под его командованием находились семьсот отличавшихся особой храбростью турок, гвардия Саладина. Каждый отряд имел флаг своего цвета. Они с дикими криками бросились в атаку на наших воинов, и от их бешеного напора дрогнули даже наши вожди. Но наши воины устояли, отвечая ударом на удар. Бой становился все жарче. Одна сторона наносила удары, другая отражала их. Они превосходили нас в численности, но наши воины уничтожили огромное количество противников. Уильям Баррис, знаменитый своей храбростью рыцарь, атаковал турок с такой яростью, что при каждом взмахе его меча на землю падал мертвый враг, спасти от его меча могли только быстрые ноги. Король на кипрском гнедом коне, размахивая мечом так, что при каждом ударе вылетали искры, быстро обратил турок в бегство. Он так яростно атаковал, что в этот день нанес много смертельных ударов в сражении с турками. В скором времени враг бежал, и наша армия продолжила прерванный марш на Арсур, у стен которого разбили лагерь.
Пока они разбивали лагерь, турки с тыла опять атаковали нашу армию. Услышав воинственные крики, король Ричард вскочил на коня и всего с пятнадцатью рыцарями бросился в атаку.
– Господи, помоги нам! Господи, спаси Святой Гроб! – крикнул он в полный голос.
И тогда наши рыцари, не мешкая, последовали за королем. Завязался бой. Рыцари гнали турок до Арсура, откуда они предприняли атаку, убивали и брали в плен. После расправы над турками король вернулся в лагерь. Сломленные усталостью воины забылись тяжелым сном. Ночь прошла спокойно.
Те, кто были одержимы жаждой наживы, вернулись на поле боя и полностью отвели душу, а вернувшись, сообщили, что нашли убитыми тридцать два турецких эмира. Судя по дорогим одеждам и богатой кольчуге, это были очень влиятельные люди. Помимо них, турки потеряли порядка семи тысяч человек, не считая раненых, разбежавшихся в разные стороны. С Божьей помощью нам удалось понести несравнимо меньшие потери. Сколько горя принес этот день! Сколько испытаний выпало на долю воинов! Для многих это была заслуженная кара. Горькое горе! Какими же черными должны были быть наши грехи, чтобы потребовалось такое испытание огнем, чтобы очиститься от них?!
И снова над христианами нависла большая опасность. Во время пребывания христианской армии в Яффе несколько сарацин собрались вместе, чтобы обсудить, как следует действовать в сложившихся обстоятельствах. Они говорили о позоре, который навлекли на себя, поскольку столь малочисленная армия смогла выгнать их из Яффы. Они упрекали себя в трусости и постыдной слабости, а затем самонадеянно решили, что захватят короля Ричарда прямо в его шатре и приведут к Саладину, который щедро вознаградит их за такой подарок.
Они решили идти глубокой ночью, чтобы застать короля врасплох. При свете луны они шли и говорили о том, что король уже практически в их руках. О, ненавистное племя неверных! Они хотели захватить стойкого Христова воина во время сна. Они, вооруженные, хотели захватить безоружного. Они уже приблизились к шатру и готовились поднять на короля руку – и вдруг! Боже Милосердный, который никогда не забывает тех, кто верит в Него, внес разногласие в ряды заговорщиков.
– Ты войдешь, возьмешь короля и его свиту, а мы останемся верхом, чтобы лишить их возможности убежать в замок, – сказал Кордиви.
– Нет, это ты войдешь в шатер, – возразил Менелонес, – поскольку я занимаю более высокое положение, чем ты.
Пока эти двое выясняли, кто из них главнее, прошло довольно много времени. Когда они, наконец, сошлись во мнении, как осуществить их подлый план, занялся рассвет. Начался новый день. И Господь решил, что неверные не должны схватить Его отважного воина, когда тот спит. Некий генуэзец рано утром вышел в поля и крайне встревожился, услышав мужские голоса и топот копыт. Не теряя времени, он бросился в лагерь, громко выкрикивая:
– К оружию! К оружию!
Разбуженный его криком, король вскочил, облачился в кольчугу и призвал на помощь своих рыцарей.
Боже милостивый! Существует ли человек, который не был бы потрясен столь неожиданным призывом к оружию? Враг ворвался внезапно, вооруженный против невооруженных, поскольку у наших воинов не было времени, чтобы вооружиться, да даже чтобы просто одеться. Король и многие рыцари вступили в схватку, не успев толком одеться, но полностью вооруженные. Пока наши воины готовились к бою, подтянулись все турки, и король, вскочив на коня, и с ним всего десять рыцарей отправились ближе к морю, левее церкви Святого Николая, куда был направлен основной удар врага. О, эти ужасные атаки неверных! Турки мчались с душераздирающими криками, метали копья и стреляли из луков. Наши воины приготовились, чтобы отразить их яростную атаку. Все воины, опустившись на правое колено, согнув левую ногу и взяв в левую руку щит, вытянули правую руку с копьем, их головы в железных шлемах были угрожающе повернуты в сторону врага.
Между каждой парой воинов со щитами король поставил по одному арбалетчику, а за ним воина, который после каждого выстрела подавал ему подготовленный арбалет, чтобы стрелок не терял даром времени. Итак, все, насколько позволяло время, было готово к встрече с врагом. Король объехал весь строй, призывая сохранять мужество.
– Будьте храбрыми, мои доблестные воины. Не дайте врагу испугать себя. Стойко держитесь под ударами судьбы, и тогда вы справитесь с ними. Храбрый воин может выдержать все. Превратности судьбы выявляют человеческие достоинства. Бежать некуда, поскольку враг окружил нас, а попытка сбежать приведет к неминуемой смерти. Поэтому будьте храбрыми, и пусть крайняя необходимость усилит вашу отвагу. Храбрые воины должны или доблестно побеждать, или красиво умирать. Мученичество – благо, которое мы должны с готовностью принять. Но прежде чем мы умрем, давайте, пока живы, сделаем все, что сможем, чтобы отомстить за нашу смерть, возблагодарив Бога, что нам выпала доля умереть мучениками.
