в имени ювелира. Под Вольпертингером, под его орлиными когтями мелкими буквами было выгравировано имя. Петр пошарил в ящике стола и вытащил лупу. Он так волновался, что отдал ее Олегу. И тот прочел.
– Эрнестус Фердинанд Мария Гокар де Коссе.
24. Продолжение дневника. Фамильный особняк де Коссе
«И мы поехали. Я и… Ну, и кто Вы думали? Никто ни за что не догадается! (К кому это я, собственно, обращаюсь? А, не важно.) Анита Таубе! Кира и её мама познакомились студентками, поскольку обе учились на французском отделении иняза. И Аниту мама выучила языку Гюго и Мольера. Зачем мне было искать другого переводчика? В её турбюро наступил мёртвый сезон. Она оставила за себя заместителя и укатила со мной!
Время мы провели прекрасно, должен прямо сказать. Анита, мне кажется, с удовольствием прищемила хвост своему женолюбивому мужу. Она ему ещё и велела не забывать помогать сыну с близнецами. И объяснила, что для развития её бизнеса наша поездка – настоящая находка. Можно завязать контакты, да и неплохие деньги за перевод получить. И тот с кислой миной это проглотил. Трудно возражать таким аргументам, когда зарабатываешь в разы меньше жены!
Я вообще не жалуюсь, не люблю канючить, что запросы, анализы, справки – да всё, что нужно для расследования, для работы добыть трудно, а главное, дорого. Я сделаю, что могу. Потом ещё немножко. Потом залезу в свой карман. Правда, на этом этапе начну себя уговаривать, что пора остановиться.
Нет, не совсем так. Кончатся, к примеру, сметные деньги. Тогда я доложу на СГ. Одобрят они еще расходы – хорошо! Нет – добавлю из зарплаты или процентов. В основной капитал я ещё пока не залезал.
Но на этот раз не требовалось ничего такого. «Бывший муж» предоставил в наше распоряжение «любые средства» – так он сказал. Я не стал уточнять, но он вручил мне кредитную карту Коммерцбанка. Лучше и желать невозможно.
После мелких и крупных неудач, тягомотины с разбирательством дрязг в «Асклепии», после разных других разочарований наш Эльзасский этап прошёл удивительно гладко. Не составило особого труда выяснить, кто такие де Коссе. Как только стало ясно, что они уроженецы Эльзаса мы укрепились в мнении, что стоим на верном пути. И хотя «Эрнст» оказался наследственным именем баронов де Коссе, которое всегда получал старший сын, примерный возраст помог быстро установить человека, что во вторую мировую был лётчиком и приезжал в Москву.
Да, без особого труда и расходов узнали мы, кто это такой. Только он давно умер! Летчик был старше Киры? Да он годился бы ей в отцы! Шутка ли – двадцать три года разницы… Как же теперь восстановить историю его жизни?
Вот уж когда потребовались деньги! Слава! богу торговли Меркурию -в них и впрямь не было недостатка».
Писал рыжий Петр Андреевич и ласково улыбался. Ему определенно нравилось вспоминать. И не мудрено.
Сквозь жалюзи пробивался утренний свет, проглянуло солнце. И тут побудку заиграл мобильный телефон. Сперва закукарекал петух, затем раздался звук альпийского рожка и, наконец, назойливо закуковала кукушка.
– Петя, просыпайся. Пора вставать, – пробормотала Анита, не открывая глаз. -До чего же у тебя удобное плечо. Заснуть у мужчины на плече – не фокус, но проснуться на этом же плече!
– Вот видишь, какой я уникальный. Ниточка, а почему – вставать? Ты куда?
Синица, плохо соображая со сна, обнял её и притянул к себе.
– Насчёт «вставать», собственно, я не против, и я почти…
– Прекрати, охальник! Ну… ну, хорошо, вот я тебя поцелую, и всё.
– Что это ты сопротивляешься?
– Нам надо быстренько собраться, позавтракать и спуститься в кафе. В девять прибудет «архивный юноша» мсье Ренье.
Она слегка отбивалась, а потом уступила и вскоре ответила с таким же пылом. Но через час оба всё-таки быстрым шагом вошли в кафе, расположенное на первом этаже отеля. Здесь, в отличие от ресторана, где подавался завтрак, была только кондитерская.
– Хочешь кофе? Ты там сок выпил, и всё.
– С удовольствием. Ты тоже будешь?
Анита кивнула. Они заказали два капучино.
– Как хорошо, что ничего не гремит. Сможем спокойно поговорить, -заметил Пётр.
– Нет поздно, вот и он, – шепнула Анита. Она привстала и приветственно махнула рукой мужчине лет тридцати в синих джинсах и вельветовом пиджаке, остановившемуся в дверях. Это было уже их второе свидание. Ренье был тот самый человек, что установил личность лётчика и его полное имя. А при первой встрече вручил Синице заверенную копию брачного свидетельства де Коссе и мадемуазель Киры Паскевич и записи о венчании в церковной книге.
Огюст Ренье болтал по-английски примерно так же, как Пётр, разве что с французским акцентом. Они вполне свободно общались. Но родной язык он явно предпочитал. Поэтому после взаимных приветствий и дежурных вежливостей Анита и Ренье склонились над бумагами, которые он принёс, и перешли на французский, а Синица раскрыл путеводитель. Они взяли машину на прокат и собирались поездить по окрестностям Кольмара.
Прошло некоторое время, пока Пётр намечал маршрут и думал, как здесь всё близко – Швейцария, Германия и Франция рядом. Если дела позволят, то хорошо бы… В Германию к маме он и так часто ездит, а вот в Цюрих или лучше, а вернее, ближе, в Базель? Базель – город музеев. Там богатейшее собрание живописи, Рейн, университет, которому лет пятьсот.
Он отвлёкся. Но оживлённый взволнованный голос Аниты вызвал его из задумчивости. Теперь все трое заговорили по-английски.
– Петя, мы продвинулись. Заметно продвинулись! Мсье Ренье составил родословное дерево семьи де Коссе за несколько веков. Со смертью барона род прекратил своё существование. Это значит, не осталось наследников имени по мужской линии.
– Барон был единственным ребёнком?
– Нет, детей было четверо. Барон Эрнст – старший. Двое близнецов – его брат и сестра – умерли молодыми. Был ещё младший брат, гораздо моложе, последний поздний ребёнок. Он пропал без вести во время войны. Погиб, конечно.
Но мсье Ренье попутно выяснил две многообещающие вещи. Есть ныне здравствующие родственники матери барона. Он с ними свяжется и попросит с нами поговорить. А кроме того, ему в голову пришла одна счастливая мысль. Он справился в государственном реестре землевладельцев. И обнаружил земельный участок в окрестностях Кольмара, принадлежащий барону де Коссе.
– Подождите, – но если он умер, и прямых наследников нет… Или есть? Нет, глупости, если есть, так им бы и принадлежал этот участок, не так ли? – оживился Синица.
– Не совсем так, – ответил Огюст Ренье. Он весь лучился от удовольствия и не скрывал этого.
– Пусть
