— …я вспомнил об этом, когда оказался в Овальном кабинете — он, кстати, гораздо меньше, чем кажется. Пока я помогал президенту готовить его последнюю итоговую речь, я понял, что он действительно глубоко осознает сложность арабской ситуации.
Я постучала кончиками пальцев по бокалу и прошептала: «Пожалуйста», обращаясь одному из официантов в черных шелковых френчах, которые стояли у стола в стратегических точках.
— Это, естественно, напомнило мне об идее добродетели из макиавеллиевского «Государя». Буш воплощает в себе добродетель — идею Макиавелли о человеческой энергии, которая влияет на судьбу и удачу. Он сочетает тонкость Цицерона с резкостью Цезаря.
Я вообще не понимала, о чем он говорит.
— Буш, конечно, не интеллектуал, но неким таинственным образом он достиг состояния гениальности. Думая о Буше, уместно вспомнить и о Медичи.
Редактор из «Ньюсуика» и чиновник из ООН столкнулись в решительной схватке по поводу суммы, требуемой для обеспечения безопасности американских портов. В беседу вмешался Юсеф. Редактор «Ньюсуика» благоразумно попытался вернуть разговор на землю и заставил Юсефа сосредоточиться на нынешних опасностях.
— Позвольте мне напомнить вам, как опасно расслабляться. Террористы очень терпеливы…
Он продолжил нас запугивать. Мне хотелось добиться еще советов от «Монтгомери», да и вообще хоть как-то отвлечься, лишь бы не слушать эту мучительную лекцию об опасностях, грозящих моей семье в Нью-Йорке. Я еле удерживалась от кошмарных апокалипсических фантазий, которые заставляли меня дергаться по поводу безопасности еще больше, чем обычно. Я уже начала подумывать, не переехать ли обратно домой в Миннесоту, но тут вспомнила, что Юсеф особо упомянул торговый центр «Америка» в Миннеаполисе как возможную цель для террористов. Филип задал еще пару умных на вид вопросов, которые, если не обращать внимания на заковыристые формулировки, были на самом деле довольно банальны.
— Если бы Буш-старший не стал так открыто игнорировать в тысяча девятьсот девяносто первом году шиитов в южных регионах Ирака, его сын мог бы найти себе союзников в этой стране. Вы не согласны, Юсеф?
Кристина Паттен очень благоразумно не стала лезть в разговоры о международной политике. Но терзавшие ее мысли не позволили ей больше молчать.
— Мистер Голам, как думаете, нам понадобятся полиэтилен и клейкая лента? Это ведь разумно, если живешь с детьми в этом городе, правда? Или средства массовой информации перебарщивают? Мы с мужем искали информацию в интернете, но так и не решили, какие противогазы заказать.
Джордж Паттен вышел в отставку пятнадцать лет назад, когда ему исполнилось тридцать пять, и он получил пятидесятимиллионное наследство, и с тех пор он проводил время у себя в кабинете, изучая географические карты. Не особо захватывающая личность. Он добавил:
— Мы в итоге купили их у израильской фирмы, которая снабжает армию Израиля. Они с нас порядочно содрали.
Юсеф глубоко вздохнул, пытаясь переключиться с высокоумной геополитики на то, что на самом деле интересовало нью-йоркцев: как это все отразится на них.
— Кристина, об этом мы можем поговорить после обеда, — перебила ее Сюзанна, которую раздражал, ход мыслей Кристины; она хотела, чтобы беседа сохраняла интеллектуальность.
Юсеф заметил недовольство Сюзанны и попробовал вывести разговор в прежнее русло.
— Ну, поскольку я сбежал из Ливана, когда страна раскололась, я кое-что знаю о том, каково чувствовать себя уязвимым. Мне сложно предсказать, где и когда они могут нанести удар. И помните, антракс рассеивается в воздухе, так что, если вы едете не в вагоне метро во время атаки, опасность невелика. Вряд ли вам понадобится противогаз в квартире. Но я знаю, что у израильтян очень хорошее оборудование. Мой отец тоже купил израильские противогазы, когда началась интифада, а мы жили возле Бейрута.
— Ну ладно, — протянула Кристина и взмахнула рукой, окинув взглядом всех собравшихся за столом. — Хорошо, тогда у меня вопрос ко всем нью-йоркцам. — Сюзанна, по-моему, вполне готова была спрятать лицо в салфетку, чтобы не показывать, что Кристина портит ей прием. — Как вы думаете, нам нужно покупать противогазы для прислуги?
В комнате воцарилось полное молчание. Я посмотрела на Юсефа; он закрыл глаза секунд на пять, глотнул вина и откашлялся в салфетку. На это ответить не мог никто; даже муж Кристины не рискнул ее выручать.
Тут Сюзанна резко встала.
— А теперь давайте выпьем кофе в гостиной!
Где сейчас Питер? Я представила, как он сидит в каком-нибудь стильном баре в Ред-Хук, а вокруг него шикарные молодые женщины. Он был нужен мне, он бы смог найти что-нибудь забавное в этом жалком зрелище. Я, конечно, тоже составляла часть этого жалкого зрелища. Тут он был прав.
«И вы хотите, чтобы ваши дети росли рядом с детьми этих людей? Вы в своем уме?»
Я устроилась в одиночестве на плюшевой угловой кушетке в гостиной и взяла у официанта кофе-эспрессо с лимонной корочкой в крошечной фарфоровой чашке. Со старинных деревянных балок над четырьмя большими стеклянными дверьми, выходившими на террасу Сюзанны, свисали шторы из тафты зеленого цвета, напоминавшего венецианскую лагуну. Мебель была обита тяжелыми тканями различных оттенков: тут были и вышитые на красном фоне цветы, и янтарный и зеленый бархат. Перед каминами, расположенными с обеих сторон комнаты, лежали полосатые, как зебра, ковры.
Тип из «Ньюсуика» подошел и сел рядом со мной, прервав ход моих мыслей. Он уже знал по слухам, бродившим в журналистской среде Нью-Йорка, что у Гудмэна было что-то крупное, но не знал, насколько крупное.
— Так вам досталась Тереза? Она что, правда дала вам интервью? Она призналась в чем-нибудь существенном насчет Хартли? Или это опять будет повтор того, что было у Кэти Сибрайт?
— Не скажу.
Я знала, что будет дальше.
— Джейми, подумайте вот о чем. Я знаю, ваша программа появится в среду; если хотите, я могу задержать выпуск прямо сейчас и в любое время до полуночи, — он посмотрел на часы, — Слушайте, вот что я могу для вас сделать. Я могу поместить что-нибудь в номер на эту неделю, чтобы создать ажиотаж.
— Как это любезно с вашей стороны.
— Нет, ну мы, разумеется, укажем на приоритет Эн-би-эс, это только увеличит аудиторию вашей программы, увлечет, если хотите, и я обязательно добавлю кое-что насчет вашего вклада…
— Моего вклада?
— Ну да, мы упомянем, что вы с этим связаны.
— Связана с сенсацией, которая вот-вот взорвется перед публикой?
С его бакенбард капал пот. Прошло пятнадцать долгих секунд.
