Сейчас я чувствовал, как растет напряжение вокруг меня, и, чтобы побыстрее разрядить его так или эдак, надо бы отправиться искать Велезариуса. Ансельма можно бы раньше, знаю, где камеральная, но помню его как главу церковного суда, крупного, при регалиях инквизитора, сурового и властного по виду, осанке и прямому взгляду, и решил оставить его на потом, если вдруг что не получится с отцом Велизариусом.
На меня поглядывали с испугом и любопытством, а сам я видел в Храме слишком много, на мой взгляд, новых лиц, что непонятно, не так уж и долго я отсутствовал.
Вскоре окликнули, я увидел брата Гвальберта и брата Смарагда. Они заспешили навстречу встревоженные, а в глазах настолько глубокое участие, что мое сердце радостно дрогнуло.
— Как ты, брат паладин? — спросил Смарагд жадно. К аббату вызывают настолько редко, что всякий раз это событие. — Что он сказал?
Брат Гвальберт сладострастно потер ладони одна о другую.
— А вот за винцом брат паладин все и расскажет!
— Пойдемте, — сказал я, обрадованный тем, что тягостный визит к суровым отцам Велезариусу и Ансельму на время откладывается. — У меня в самом деле еще сохранилось кое-что…
— И его надо допить, — сказал Гвальберт с лицемерным сочувствием, — а то в этом мире все так быстро портится!
Но не успели мы развернуться в сторону коридора, где моя келья, как нас окликнул отец Ромуальд, все такой же громадный викинг с рыжей бородкой и нещадно синими глазами. С ним отец Мальбрах — толстенький и невысокий, с округлым мягким лицом и бесконечно добрыми, почти детскими глазами.
Не успели поприветствоваться, как подошел отец Муассак, крупный и могучий, взглянул на меня черными глазищами из-под густых чернющих бровей.
— Говорят, ты что-то отыскал? — прогудел он с недоверием в голосе.
— Уже говорят? — удивился я. — Никому еще ничего даже не шепнул…
— У нас умеют делать выводы, — бросил он. — Пойдемте все вон в ту келью, обсудим.
— Ваша?
— Нет, пустая. У нас, к сожалению, пустых много.
Услужливый брат Смарагд забежал вперед и, распахнув дверь, держал ее для нас, кланяясь всем.
В келье по-христиански аскетично, зато большой стол и две длинные лавки по обе стороны. Мы рассаживались, я ожидал расспросов, но брат Гвальберт посмотрел на стол, затем очень внимательно на меня.
Я спохватился, здесь же тоже люди, хоть и монахи, быстро начал создавать простые глиняные кружки, но заполнял их лучшим вином, а на широкое блюдо выложил тончайшие ломтики сыра всех сортов, какие только сам когда-либо пробовал.
Отец Ромуальд с удовлетворенным видом потер ладони.
— Хорошо… А то я уж подумал, что ты потерял это умение в своих дальних странствиях.
Они быстро разобрали кружки, Гвальберт и Ромуальд сразу припали к питию, как кони на водопое, отец Мальбрах сперва понюхал, посмотрел на меня с вопросом в глазах.
— А это точно не от дьявола?
— А если от него? — спросил я с интересом.
Он с сожалением посмотрел на поверхность темнокрасного вина, на меня, сказал решительно:
— Тогда, вооружившись молитвой, поборюсь с силами ада!
И за два мощных глотка осушил половину содержимого кружки. Над ним посмеивались, а он, чтобы доказать свою решимость сразиться с темными силами, быстро допил до конца, вытер тыльной стороной ладони рот.
Я оглядел их, смотрят с интересом, но не как на героя, а как на парнягу, которому повезло наткнуться на что-то полезное.
— И что? — спросил я. — Да, мне удалось сделать первый шажок для борьбы с Маркусом. А вам? Все еще прячете задницы в пещеры поглубже?
Они переглянулись, Мальбрах ответил мирно:
— Брат паладин, ты слишком резок…
— Он просто молод, — вступился за меня Гвальберт, но прозвучало это так, что, дескать, он ж еще дурак, на его голове еще поленницу дров обтесать, а потом еще две корзины орехов расколоть, а сейчас чего хотите…
— Мы не можем укрываться от мира, — сказал я, — он нуждается в нас. Если мы его оставим — он погибнет.
— Хорошие слова, — прогудел отец Ромуальд задумчиво. — Но мы должны на всякий случай спрятать книги понадежнее. Монастырь без библиотеки что крепость без оружия. Книги — наше оружие.
— Кому они нужны, — сказал я уже зло, — если все погибнут?
Отец Муассак повел в мою сторону черными глазами.
— Все когда-то умрем…
— Все умрем, — сказал я гневно, — а те, кто прячется в пещеры, еще и сдохнут!
Отец Ромуальд поморщился.
— Не так пылко…
— Вы так и не поняли, — сказал я. — Задача не в том, уцелеете ли вы или нет, хотя шансы ничтожны, сами знаете… а стоит ли человечество бытия или нет?.. Вы не подумали, что это может быть уже последний прилет Маркуса?
Все насторожились, Ромуальд спросил:
— Ну-ну, что это еще за?..
— Вполне возможно, — сказал я медленно и оглядел всех, слушают ли внимательно, — Господу уже надоело то топить человечество, то жечь огнем… И сказал себе: посылаю этот огненный меч на людей в последний раз! Если и сейчас примут свою судьбу покорно, как овцы какие, то эти создания и не заслуживают жизни. Сотру в пыль все, как саму Землю, Солнце, Луну и планеты со звездами, как и всю вселенную. И потом, может быть, когда-нибудь и где-нибудь попытаюсь сотворить новую, получше.
Видимо, я сказал хорошо, посерьезнели, смотрят остановившимися глазами, побледнели, у отца Мальбраха даже губы стали синими.
Наконец Ромуальд крякнул, ухватил кружку зазевавшегося Смарагда, тот слишком долго смаковал и залпом выпил, после чего широко раскрытыми глазами уставился на меня.
— Страсти какие… ты чего так пугаешь?
— А что, — поинтересовался я. — Не пора ли ему в самом деле с такими ничтожествами так и поступить?
Он потребовал:
— А мы ничтожества?
— А если, — парировал я, — даже не пытаемся защититься? Сразу прячемся по норам? Я бы точно прибил…
— К счастью, брат паладин, — сказал брат Гвальберт с тяжелым сарказмом, — ты не Господь.
— Да, — согласился я, — но создан по его образу и подобию. Так что смотрите на меня и слушайте. Если не окажем Маркусу жестокий прием, Господь совсем разочаруется в нас и сотрет к такой матери!
Смарагд спросил жалко:
— Всех в ад?
Я покачал головой.
— Хуже. Не будет ни рая, ни ада. Ничего не будет.
Он съежился, втянул голову в плечи, остальные смотрят на меня исподлобья, уже злые, но мои слова явно задели и даже встревожили.
— Брат паладин, — сказал мягко отец Мальбрах, — ты еще мало знаешь в этом мире…
— А чего не знаю важного? — спросил я. — Вы собираетесь его разгромить сами? Но что-то я не слышал, что вступите в бой! Ну да, я понимаю…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
