фар неожиданно показалась голосующая на обочине фигура. Я инстинктивно затормозила и остановилась немного поодаль, осветив ее фарами.
Неожиданно для себя я разглядела стоявшую у дороги красивую и нарядную женщину с рыжими волосами. Увидеть ее ночью в таком неподобающем месте было страшней, чем встретить призрака. Замерев, я сидела в машине и пристально ее рассматривала.
Заслонив глаза от яркого света фар, женщина, цокая каблуками, подбежала к машине. Но, увидев меня, она вдруг засомневалась и отошла в сторону.
– Ну что же вы? – удивилась я.
– Э-э-э… Ничего. Поезжайте!
– Вы махали рукой, вас подвезти? – снова спросила я.
– Нет-нет, я ошиблась. Спасибо! Поезжайте!
Охваченная страхом, я рванула вперед. Не иначе эта женщина-бес ищет, в кого бы вселиться. Надо удирать, пока не поздно!
Мчась по дороге, я заметила, что у обочины примерно на одинаковом расстоянии друг от друга стоят и голосуют похожие женщины – кудрявые, с зелеными глазами и ярко-красными губами. Останавливаться я не рискнула и на всех парах неслась дальше во тьму.
Через некоторое время я заметила еще одну женщину, в лиловом платье и желтых туфлях; призывно улыбаясь, она стояла прямо посреди узкой дороги. Даже если это был оборотень, задавить его я не решилась. Я замедлила ход, остановила машину подальше от женщины, осветила ее фарами и начала сигналить, чтобы она уступила мне дорогу.
Кто они, эти таинственные девы?
Громко стуча каблуками, незнакомка с улыбкой подошла к машине.
– Ой! – вскрикнула она, увидев меня.
– Я вам не нужна, я ведь женщина! – засмеялась я, глядя в ее уже не молодое напудренное лицо. Наконец-то я догадалась, что творится на ночном шоссе. Ведь сейчас начало месяца!
– Ой, извините! – вежливо улыбнулась она.
Жестом я попросила ее отойти с дороги и медленно поехала дальше. Оглядевшись по сторонам, она вдруг подбежала к машине и постучала по ней. Я высунула голову и посмотрела на нее.
– Ладно! На сегодня, пожалуй, хватит, рабочий день окончен. Подвезете меня в поселок?
– Садитесь! – уступила я.
– А я вас узнала, – весело сказала она. – Вы отправляли письмо на почте, на вас был белый сахравийский мужской балахон.
– Точно, это была я.
– А вы знаете, что мы каждый месяц сюда прилетаем?
– Знаю. Но не знала, что вы и за городом работаете.
– А что делать? В поселке нам никто комнаты не сдаст. В отеле «Диди» номеров на всех не хватает.
– Бизнес процветает? – тряхнув головой, рассмеялась я.
– Только в начале месяца. После десятого числа денежек уже не заработать, так что приходится сматывать удочки.
Говорила она четко и откровенно, без тени сожаления в голосе.
– Сколько вы берете с одного клиента?
– Четыре тысячи. А если снять номер в «Диди», то восемь тысяч за ночь.
Восемь тысяч песет – это примерно сто двадцать долларов. Трудно было поверить, что несчастные работяги способны так легко расставаться со своими потом и кровью заработанными деньжатами. Да и не думала я, что услуги этих дам стоят так дорого.
– Все мужчины – тупицы и болваны, – провозгласила она, откинувшись на сиденье, и громко расхохоталась – ни дать ни взять довольная своими успехами деловая женщина.
Ничего не ответив, я прибавила скорость. Вдали уже забрезжили огни поселка.
– Мой дружок тоже работает в здешней фосфатной компании!
– Да-а? – протянула я в ответ.
– Наверняка вы с ним знакомы. Он работает в ночную смену в электротехническом отделе.
– Нет, не знакома.
– Это он позвал меня сюда. Здесь, говорит, работы навалом. Раньше-то я только на Канарах промышляла, да там столько не заработаешь.
– Ваш мужчина позвал вас сюда… зарабатывать? – переспросила я, думая, что ослышалась.
– Да я уже на три дома заработала! – чрезвычайно довольная собой, она подняла ладони и принялась рассматривать свои ногти, покрытые ядовито-лиловым лаком.
Слушая ее болтовню, я еле сдерживала смех. Все мужчины – болваны, на три дома она благодаря им заработала, а сама, бедняжка, стоит на дороге в песках, поджидает клиентов и считает себя при этом семи пядей во лбу. Мне показалось, для сидевшей рядом со мной женщины проституция была не способом заработка, не вопросом морали, а всего лишь привычкой, не вызывающей никаких эмоций.
– Между прочим, уборщицы в общежитиях зарабатывают по двадцать тысяч песет в месяц, – сказала я укоризненно.
– Двадцать тысяч? Да кто ж за двадцать тысяч станет горбатиться – мести, застилать постели, стирать, это ж убиться можно! – презрительно скривилась она.
– Вы думаете, вам тяжелей приходится? – медленно спросила я.
Она весело расхохоталась в ответ.
Что ж, лучше уж лицезреть такое жизнерадостное создание, чем рыдающую блудницу.
Когда мы приехали в поселок, она сердечно меня поблагодарила и, извиваясь, выскользнула из машины. Через несколько шагов какой-то проходивший мимо работяга шлепнул ее ниже пояса, прокричав что-то неразборчивое. Смеясь и ругаясь, она погналась за ним, чтобы дать ему сдачи. Тихая спокойная ночь вдруг оживилась и вспыхнула аляповатыми красками.
Всю дорогу домой, да и позднее, читая книжку, я думала об этой восторженной проститутке.
В нашей богом забытой глуши – всего одна асфальтированная дорога, которую я изъездила вдоль и поперек. На первый взгляд она безмолвна, пуста и не подает каких бы то ни было признаков жизни, радости или печали. На самом же деле, как и всякая улица, переулок или горный ручеек в этом мире, она переполнена историями странников, приходящих и уходящих, пересекающих медленный поток времени.
Люди с их историями, встречавшиеся мне на этой дороге, ничем не отличаются от обычных прохожих, каких можно встретить на любой улице. Может быть, нет в этих историях большого смысла, может быть, не стоят они и того, чтобы их записывать. Но, как говорил Будда, «только после ста перерождений можно вновь оказаться с человеком в одной лодке, только после тысячи перерождений можно снова проснуться с ним на одном изголовье». Ладони, которые мне довелось пожать, лучезарные улыбки, которыми меня порой одаривали, разговоры, даже самые заурядные, – разве могу я позволить ветру, треплющему мою юбку, унести их в небытие?
Я знаю, что должна сберечь каждый камешек из этого песка. Ни один рассвет, ни один закат не хочу я предать забвению. Что уж говорить о лицах живых людей – разве можно позволить им стереться из памяти?
Впрочем, эти объяснения совершенно излишни.
Сержант Сальва
Как-то летним вечером мы с Хосе вышли на прогулку, чтобы немного освежиться после невыносимо жаркого дня. В пустыне в это время было хорошо и прохладно. Соседи с детьми ужинали на открытом воздухе; уже сгущалась темнота.
Дойдя до кладбища, что рядом с
