Утверждение, что ветхозаветные обетования относятся не только ко Христу, но и к христианской истории, привело к тому, что в византийском изложении христианская антииудейская полемика стала особенно примечательной. В Византии развитие христианской империи достигло такого уровня, когда появилась возможность в христианском ключе усвоить различные ветхозаветные темы, прежде бывшие чуждыми христианам или недосягаемыми для них. Это началось уже с Евсевия, который в своем "имперском богословии" сравнивал победу Константина над Максенцием с победой израильтян над фараоном в Красном Море [2013]. Теперь это сравнение получило дальнейшее развитие. В "четвертом царстве", о котором говорится в Книге пророка Даниила [Дан.2:40], начинают усматривать Римскую империю, теперь ставшую христианской [2014]. Прочие царства пали, включая Израиль, причем некоторые из них были завоеваны "сими варварскими турками". Тем не менее "царство римлян или, лучше, христиан, соправитель коего — Господь наш Иисус Христос, не разрушится до скончания мира" [2015]. Поэтому пророчество о царстве, которому не будет конца, относится не к царству Давида, которое окончилось, но к христианской Римской империи, где вершится царственное правление Самого Христа. Однако даже здесь эсхатологические обетования о наступлении времени, когда мечи перекуют на орала [2016] и волк будет лежать вместе с ягненком [2017], еще не исполнились, и поэтому иудеи могли спросить христиан, не опровергаются ли тем самым их притязания [2018]. "Почему христиане втянуты в войну, как прочий люд?" — спрашивал иудей. "Если [ветхозаветные обетования о мире] не исполнились и вы втянуты в войну, как можно говорить, что Помазанник Божий пришел [2019]?". На это христианин отвечал, что на самом деле "наше царствование" вкушает "полноту мира" все пятьдесят лет [2020].
Среди пророчеств, относящихся к земному устроению и усвояемых апологетами христианства, были и такие, в которых говорилось об обетованной земле. В трактате, автором которого считался Грегентий Тафарский, широко обыгрывался довод, гласивший, что ныне Иерусалим находится в руках христиан, а не иудеев и, следовательно, пророчества относятся к христианству [2021]. Речь, конечно же, шла о том периоде, когда город еще не был завоеван мусульманами. Пророчество о том, что многие народы соберутся на Господней горе Сионе [2022], во время существования иудейского храма не сбылось, но зато сбылось в церквах, построенных в Иерусалиме Еленой, матерью Константина 1-го [2023]. Что же касается ветхозаветного пророчества о завоеваниях, то оно сбылось не в военных действиях Иисуса Навина и Гедеона, а в миссионерской работе христианских апостолов, завоевавших мир для Христа [2024]. Даже пророчество о том, что "возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая, и расцветет как нарцисс" [2025], исполнилось только во времена христианства, когда монахи и отшельники пошли в пустыню [2026]. "Я — сын Израилев, и обетования относятся ко мне", — утверждал иудей, на что христианин отвечал: "Нет, сын Израилев — я… И твои обетования переходят ко мне" [2027]. Именование "Израиль" подлинно принадлежит тому, кто свидетельствует веру Авраама, Исаака и Иакова, то есть не столько иудею, сколько христианину [2028]. Бог отнял от иудеев сначала царство, потом закон и пророков, затем служение и жертву и, наконец, город и храм, передав все это христианам [2029]. "Враги", которые станут подножием Господа [2030], - это иудеи, повергнутые "под пяту христианского колена до последнего часа" [2031]. Осмысление Церкви наследницею ветхозаветных пророчеств было столь полным, что даже ветхозаветные проклятия "относились к Твоему прежнему народу как тень и образ, но ныне подлинно исполняются в нас" [2032].
Что же оставалось иудаизму? Связывать с ним пророчество было нельзя, так как его авторитет и свобода оказались скоротечными. "Где ныне их царство, их прославленный град и знаменитый храм [2033]?". Что из того [могли спросить христиане], что Бог некогда даровал иудеям в покоренной Палестине, еще принадлежит им? Даже об Иордане вспоминают не потому, что его пересек первый Иисус [сын Навинов], но потому, что в нем крестился второй [сын Марии] [2034]. Говоря о "городе великом у Бога" [2035], Писание имеет в виду не Иерусалим, а Церковь [2036]. В пророчество о том, что дом Божий наречется "домом молитвы для всех народов" [2037], надо усматривать не Иерусалим как место на карте, а кафолическую Церковь [2038]. Тщетно иудеи надеются, говоря, что "мы, израильтяне, восстанем вновь, и город наш будет отстроен заново, а вы, возвещающие Христа, будете посрамлены" [2039]. Упование иудеев на то, что Мессия еще грядет и что Его пришествие будет означать восстановление Израиля как народа, — это ложное толкованием пророчеств, в которых о новом Израиле говорится как о Церкви [2040]. Соотносить их слова с Израилем по крови, а также с Мессией, которого он ожидает, значит "творить лжепророков" [2041].
Писание действительно говорит об этническом Израиле, но говорит о его пленении и гибели. Израиль постоянно покоряли чужеземцы [2042], однако соучастие иудеев в смерти Христа навлекло на него новые наказания, о чем Он и предсказывал [2043]. Спустя шесть столетий после того, как Его распяли, израильтяне по-прежнему "пребывают в запустении, отвержении и рассеянии" [2044]. Считалось, что слова из Первого Послания к Коринфянам ["распяли Господа славы" [1 Кор.2:8], относятся именно к иудеям [2045]. Если бы Христос лгал, иудеи получили бы благословение за содеянное и теперь правили бы в своей земле, однако вместо этого они посрамлены и посему, сами того не желая, показали, что Он говорил правду [2046]. Во исполнение пророчества о Христе Бог "воздвиг против них Тита, Веспасиана и греков и низринул их гордыню" — возвещал Иоанн Дамаскин, полемизируя с мусульманами [2047]. Чтобы доказать, что пророчества против иудеев сбылись [144], христиане по-прежнему обращались к Иосифу [2048], которого в споре с иудеями называли "одним из ваших мудрых мужей" или "евреем Иосифом, историком вашим" [2049]. По меньшей мере, можно назвать один антииудейский диалог [дошедший не в греческом оригинале, а в старославянском переводе], который идет дальше ранних христианских интерполяций и более явно привносит христианские добавления в текст Иосифа [2050]. Распяв Христа, иудеи исполнили не только Его пророчества на их счет [2051], но также и то, что говорили ветхозаветные пророки и, в частности, Исайя, сказавший: "Ваши руки полны крови" [2052]. Они суть "христоненавистники" и "христоубийцы"; та же теория "общения свойств" [2053] между божественной и человеческой природами во Христе, которая отстояла именование "Богородицы" для Марии [2054] и "предтечи Божия" — по отношению к Давиду [2055], использовалась и для того, чтобы обосновать звание "богоубийц" по отношению к иудеям [2056]. Возводя на них такие эпитеты и обвинения, несториане, не признававшие имени Богородицы [2057], и монофизиты, отстаивавшие его, были единомысленны со своими противниками- халкидонитами [2058].
Иудейская экзегеза, соотносившая ветхозаветные пророчества с различными ветхозаветными персонажами, в христианском прочтении выглядела несостоятельной. Царь Давид умер, его царствование не было вечным и потому обетования о вечном правлении к нему не относятся [2059]. С другой стороны, утверждение иудеев, будто такие отрывки, как, например, 7-й стих 2-го псалма [2060], относятся к Соломону, несостоятельно ввиду идолопоклонства и сластолюбия, в которых тот был повинен [2061]. Кажущееся соответствие между ветхозаветным пророчеством и судьбой Иосии "совершенно обманчиво" [2062]. Утверждать, — как это делали иудеи — будто именование "Сын Божий" относится не ко Христу, а к Израилю или одному из его царей [2063], значит уклоняться от ясно выраженной в Ветхом Завете идеи троичности Божества. Авраам учил о Троице [2064], и истинный сын Авраамов — тот, кто разделяет эту веру [2065]. Одним словом, избрание Израиля касается не его, но "нас, из среды язычников… то есть кафолической и апостолькой Церкви" [2066]. Несмотря на всю его значимость, оно преходяще и относится к прошлому. Завет с Израилем "не простерся на другие народы и остался лишь в Иудее, однако христианское спасение преизбыточествует и изобилует, простираясь до всех земных пределов" [2067]. Историческая миссия израильского народа состояла в том, чтобы подготовить пришествие Христа и наступление христианства, и ныне она завершилась. Признавая ее, апологет христианства мог сказать иудею, что "до сошествия Господа с небес в сей мир, я тоже, будь я тогда на белом свете, был бы иудеем. Ведь в те времена лишь в законе Израилевом было возможно спасение" [2068]. Однако наступили другие времена, и теперь "творение спасается не Моисеевым законом, а иным и новым" [2069]. Это, однако, не означает, что старым никак нельзя спастись: просто в своем применении он ограничен народом Израиля, тогда как спасение всему творению приходит только через новый закон Христа.
