class="p1">Современники возмущались корыстными действиями Олега: «Вот уже в третий раз натравливает он этих язычников-половцев на Русскую землю… Много христиан (русских. — Б. Р.) изгублено, многие уведены в рабство в далекие земли».
В последние три года Олег Святославич укрывал у себя половецких ханов, уклонялся от общерусских походов на половцев и явно показывал свое расположение к этим врагам Руси. Святополк и Мономах пригласили его в Киев для решения вопросов обороны Руси, но «Гориславич» ответил им крайне высокомерно, и в Киеве поняли, что князь Олег не променяет дружбу с ханами на союз с русскими князьями.
Началась война против Олега. Он бежал из Чернигова в Стародуб, оттуда в Смоленск, а оттуда, изгнанный смолянами, — в Рязань, Муром. Пока сам Мономах отражал на юге натиск Тугоркана и Боняка, его сыновья яростно сражались с Олегом, начавшим бесчинствовать в Северо-Восточной Руси.
Трехлетняя усобица завершилась тем, что Олег явился на княжеский съезд в Любече в ноябре 1097 году. Город Любеч, из которого вел свой род Владимир I, был, во-первых, родовым гнездом всех русских князей, а во-вторых, он уже принадлежал Олегу и сюда ему незазорно было явиться на княжеский съезд.
На Любечском съезде был провозглашен принцип династического разделения Русской земли между различными княжескими ветвями при соблюдении ее единства перед лицом внешней опасности: «Отселе имеемся в едино сердце и блюдем Рускые земли; кождо да держить отчину свою». Но все это было основано не на реальных интересах отдельных земель, не на действительном соотношении сил. Князья, глядя на Русь как бы с птичьего полета, делили ее на куски, сообразуясь со случайными границами владений сыновей Ярослава. Княжеские съезды не были средством выхода из кризиса. Благородные принципы, провозглашенные в живописном днепровском городке, не имели гарантий и оказались нарушенными через несколько дней после торжественного целования креста в деревянной церкви любечского замка.
Мы во всех подробностях знаем события, развернувшиеся в 1097–1098 годах после Любечского съезда, так как Мономах, враждуя со Святополком, озаботился составлением почти протокольных описаний заговоров, тайных союзов, кровавых расправ своего соперника. Князь-пират Давыд Игоревич убедил великого князя в том, что будто бы князь Василько Ростиславич Теребовльский вошел в заговор с Мономахом против него. Люди Святополка схватили Василька и выкололи ему глаза. Началась длительная, полная драматических эпизодов усобица. Мономах, примирившись с Олегом, выступил против Святополка. В усобицу были втянуты и Польша, и Венгрия, и Половецкая земля, и десятки русских князей и городов. Завершилась она в 1100 году княжеским съездом в Уветичах (Витечеве), где судили князя Давыда, «ввергшего нож» в среду князей; обвинителем, во всеоружии летописных записей, выступал Владимир Мономах.
Князь Олег «Гориславич» к этому времени поутих. Он был уже отцом взрослых сыновей, Ольговичей, которые в XII веке снискали себе плохую славу таких же авантюристов, как и отец. Его старший сын Всеволод, пьяница и распутник, прославился в молодости разбойничьими набегами на мирное население и даже попал в былины как отрицательный герой (Чурила). Младший сын Святослав, женатый на половчанке, продолжал, как и отец, приводить на Русь половецкие отряды своих степных родичей. А средний сын Игорь, любитель книг и церковного пения, неудачный продолжатель той же отцовской политики, был в конце концов убит разъяренным киевским народом как олицетворение той печальной поры, когда «в княжьих крамолах веци человеком сократишася».
Олег Святославич умер в 1115 году в Чернигове. За три месяца до смерти беспокойный князь начал распрю с Мономахом относительно места саркофагов Бориса и Глеба в новой вышгородской церкви. После его смерти родовое имя его сыновей и внуков — Ольговичи — надолго стало символом беспринципных усобиц, кровавых дел и вероломных клятвопреступлений.
Мы проследили от начала до конца судьбу одного из князей — разорителей Руси. Прозвище «Гориславич», данное автором «Слова о полку Игореве», полностью подтверждено всеми делами Олега Святославича. Он был не одинок, он был типичен для той эпохи.
Другой печальной фигурой русской истории рубежа XI–XII веков был великий князь Святополк Изяславич, с которым отчасти мы уже знакомы. «Сей князь великий был ростом высок, сух, волосы черноватые и прямы, борода долгая, зрение острое. Читатель был книг и вельми памятен… К войне не был охотник и хоть на кого скоро осердился, но скоро запамятовал. Притом был вельми сребролюбив и скуп» (В. Н. Татищев).
Последние слова характеристики подтверждаются многими источниками. Князь Святополк изыскивал любые способы обогащения казны. Сын его пытками вынуждал монахов указывать места зарытых сокровищ. Вопреки ожиданиям киевского боярства Святополк не сумел оградить Русь от половцев и только разорял ее лишними войнами.
Как только умер князь Святополк, в Киеве тотчас же вспыхнуло народное восстание.
17 апреля 1113 года Киев разделился надвое. Киевская знать — те, кого летописец обычно называл «смысленными», — собралась в Софийском соборе для решения вопроса о новом князе. Выбор был широк, князей было много, но боярство остановилось на кандидатуре переяславского князя Владимира Мономаха.
В то время пока боярство внутри собора выбирало великого князя, вне стен собора уже бушевало народное восстание. Народ, истомленный финансовой политикой Святополка, взял с бою дворец крупнейшего киевского боярина, тысяцкого Путяты Вышатича (брата Яна) и разгромил дома евреев-ростовщиков.
В разгар восстания боярство вторично послало гонцов к Мономаху с просьбой ускорить приезд в Киев: «Князь! Приезжай в Киев! Если ты не приедешь, то знай, что произойдут большие несчастья: тогда не только Путятин двор или дворы сотских и дворы ростовщиков будут разгромлены народом, но пойдут и на вдову покойного князя, твою невестку, и на всех бояр, и на монастыри. Ты, князь, будешь в ответе, если народ разграбит монастыри!»
Восстание бушевало четыре дня, пока в Киев не прибыл Мономах. Советские историки Б. Д. Греков и М. Н. Тихомиров справедливо полагают, что восстание не ограничилось только городом, но охватило и деревни Киевской земли, те многочисленные боярские и княжеские вотчины, которые широким полукругом располагались в лесостепи на юг от Киева.
Восстание, несомненно, имело успех, так как Владимир немедленно издал новый закон — «Устав Володимерь Всеволодича», облегчающий положение городских низов, задолжавших богатым ростовщикам, и закрепощенных крестьян-закупов, попавших в долговую кабалу к боярам.
По Уставу Владимира было сильно ограничено взимание процентов за взятые в долг деньги. Поясним эту статью примером. Предположим, что какой-то крестьянин занял у боярина в тяжелую годину 6 гривен серебра. По существовавшим тогда высоким
