— Какого ещё Билла? — просил бармен.
— Билла Портера. Ну, знаете, самого великого человека в Нью-Йорке?
— Конечно, я знаю всех Биллов Портеров в этом городе.
Тогда Эбернати «осенило»:
— Давай позвоним президенту и спросим, где живёт этот твой Билл. Президент отличный мужик, он нам точно поможет!
Эта не совсем обычная идея натолкнула меня на другую мысль. Доктор Алекс Ламберт, лечащий врач Рузвельта, жил в Нью-Йорке. Он отнёсся к нам с большой симпатией. Вот кого нам надо разыскать, а уж он выведет нас на Билла.
Я помнил, что Портер жил где-то у Гремерси-парка. Я позвонил доктору и в самых изысканно-вежливых выражениях спросил, как нам попасть в упомянутый район. Абсурдность вопроса, похоже, вовсе не выбила его из седла. Он пустился подробно описывать маршрут.
Плечом к плечу мы с Эбернати добрались туда, куда надо, и напустив на себя самый что ни на есть достойный вид, принялись обивать пороги всех домов подряд: звонили в каждую дверь и спрашивали Билли Портера. Ни одна душа никогда не слышала о нём. Каким-то образом мы заплыли в «Клуб игроков». Вышибалам не понравился покрой наших костюмов. Пришлось их подкупить, тогда они впустили нас.
— Где можно найти мистера Уильяма Сидни Портера, писателя? — спросил я одного из них.
— Понятия не имею, никогда о таком не слышал. Спросите вон того — он знает кучу народа, даже всякую мелочь. Это Боб Дэвис.[45]
Коренастый, небольшого роста мужчина с широким весёлым лицом и проницательными серыми глазами стоял у двери в большой зал. Я приблизился к нему.
— Вы знакомы с Биллом Портером?
— Никогда не слыхал о таком. — Разговаривая, он даже не удостоил меня взглядом. — В круг моих знакомств входят только писатели, официанты и полисмены.
И тут я вспомнил, кем был разыскиваемый мной человек.
— О, спасибо. — Я попытался придать своему голосу безразличные интонации. — Может быть, вы знаете человека по имени О. Генри?
Лицо коренастого словно осветилось. Он схватил меня за руку.
— Знаю ли я О. Генри? Ещё бы мне его не знать! А вы — вы тоже?
— Я?! — в свою очередь завопил я. — Чёрт, конечно! Он мой старинный приятель!
— Да? А он, значит, с Запада? — пронзительные глазки издателя не пропустили на моём лице ни одной веснушки. Его явно мучило любопытство. Значит, Портер держит их в неведении относительно своего прошлого. Ну, нет, тайну моего друга ты от меня не узнаешь! Поэтому я не ответил на вопрос прямо.
— Он с Юга, — наконец сказал я. — Вы знаете, где я могу его найти?
— Наведайтесь в отель «Каледония», Западная Двадцать шестая улица, номер 28.
Так мы и нашли Портера.
— Это вы, полковник? — Всё тот же богатый, роскошный негромкий голос. — Я буду через мгновение! Благослови вас Господь!
Мгновение действительно оказалось весьма кратким, и вот перед нами утончённый, безупречный Билл, преобразившийся, словно по волшебству. На нём был прекрасный серый костюм, роскошный голубой галстук, неизменные перчатки, а в правой руке он держал тросточку.
— Привет, Билл! А где же ваш сорок пятый? Разве не его вам положено носить вместо этой побрякушки?
— Ах, полковник, сорок пятые сейчас не в моде. К тому же здесь, на Манхеттене, есть люди, которые сильно возражают против этого обычая, особенно Законодательное собрание.
Как будто с нашей последней беседы прошло пять минут, а не пять лет! Всё с той же теплотой и вниманием он молча всматривался в моё лицо.
— Это вы, полковник. И всё такой же, не изменились!
Мы присели за столик, заказали виски, забыли выпить и лишь сидели, пожимая друг другу руки и кивая, как парочка лебедей.
— Как там поживают Ганс и Фриц? — Голос Портера был полон радостного нетерпения. Упомянутые парни были котятами-близняшками, выросшими в почтовом отделении нашей тюрьмы.
Вот так мы, словно двое деревенских мальчишек, которые выросли вместе, вместе купались в одном ручье и вместе ходили в школу, — так мы сидели и обменивались воспоминаниями о ненавистной, полной всяческих ужасов тюрьме.
— И всё же хорошо, что вам довелось побывать там, полковник. Тюрьма — весьма подходящий вестибюль для этого Города Проклятых Душ. Бедолаги, сидящие там, просто ангелы в сравнении со здешними деловыми негодяями. Если у вас завалялась пара долларов, потратьте её сегодня, потому что они найдут, как отнять у вас ваши денежки ещё до наступления завтрашнего утра.
Была уже полночь, когда мы отправились в старый «Хоффман Хауз» опрокинуть по последнему стаканчику. Наутро нам предстояло встать рано, чтобы познакомиться поближе с большой деревней по имени Нью-Йорк. Мы с Эбернати вскочили в шесть. Портер пришёл в одиннадцать. Первым пунктом его развлекательной программы шла поездка в экскурсионном экипаже.
— Вы получите быстрое, беглое впечатление об этом Багдаде-на-Гудзоне и тысячах его тайн. Вы увидите замаскированных принцесс, прячущихся за углами от злых джиннов, встретитесь с великими визирями… Держите ушки на макушке, а глаза открытыми.
Эбернати, Портер и я были единственными пассажирами. Гид монотонно гудел: «Посмотрите направо, джентльмены, это дом Шеридана Лэнда». Или называлось какое-то другое имя. «А там налево, немного подальше — могила Гранта…»
Портер заёрзал, потом встал и вручил чичероне бумажку в два доллара.
— Держите-ка язык в границах вашего рта, — внушительно сказал он. — Мы не энтомологи, нам всякие золотые клопы не нужны, и не антиквары, чтобы водить дружбу со всякими старыми мертвецами. Мы — дети Бахуса. Так что прижмитесь к тротуару.
День был противным, холодным. Чичероне, охотник на волков, бандит и гений совершили множество экскурсий по различным питейным заведениям. Возница стал несколько небрежен и наехал на чей-то фургон. На короткое мгновение нам показалось, что сейчас начнутся неприятности. Ни мне, ни Эбернати не улыбалось иметь дела с фараонами.
— Возьмите себя в руки, джентельмены! Я всё сделаю по закону.
С величавой грацией истинного генерала Портер ступил на тротуар, распахнул пальто и показал полицейскому какую-то звезду. Полисмен извинился. Всё произошедшее показалось нам истинным чудом.
— Он — Волшебник из Багдада! — шепнул я Эбернати. Следующие три недели показали, что я прав. Билл Портер взмахивал рукой, и его «Багдад-над-подземкой» раскрывал перед ним свои тайны.
Глава XXVIII
Временем Багдадского Чародея была ночь. Когда зажигались миллионы огней и и улицы заполнялись извивающимися, словно чёрные змеи, толпами мужчин и женщин — вот когда Билл Портер оказывался в родной стихии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
